Дикий гусь
Шрифт:
— Вот так дела, — выдохнул Старый. — Сколько живу, но чтобы так…
— Слушайте, мужики, а что это за явление было? — поинтересовался я. Малыш присвистнул:
— Так это ж Магистр, тундра. Из Ордена. Обруч серебряный видел?
— Ты не забывай, родной, я тут без году неделя. Почем мне знать, что за Орден такой? Монашеский? Рыцарский?
— Ладно, слушай, — Старый за все время нашего знакомства впервые смотрел на меня с неподдельным уважением. — Не рыцарский этот Орден, тем паче не монашеский. Чародейский, врубаешься? Государство
— Да я сам их боюсь, — вставил Малыш. Вот это уже дало мне пищу для размышлений — раз уж Малыш кого-то боится, значит этого кого-то стоит бояться.
— Так вы считаете, стоит к ним идти?
Старый усмехнулся, а Малыш — тот просто заржал:
— И он еще спрашивает!
— Да вы мне хоть растолкуйте, чем этот Орден занимается!
— Они — Чародеи, — растолковал Старый. — И именно благодаря им нас еще не сожрала всяческая нечисть. Они официально не вмешиваются в, скажем так, мирские дела, но если они захотят, так любой из тутошних царей и царьков будет бегать и лаять, лишь бы им не перечить.
— Они все могут, — снова влез Малыш. — Воду в вино и так далее.
— Слушайте, мне нужен ответ только на один вопрос: стоит ли мне-то туда идти?
— Знаешь, — Старый снова смерил меня взглядом, — с точки зрения личной безопасности — нет. Отчасти чем этот Орден промышляет: шатаются по деревням, хватают именем Ордена пацанят — не всех, кого выберут, — а потом, годам к двадцати, эти пацаны становятся Чародеями. Тебе, кстати, сколько лет?
— Н-ну… Если правильно помню, двадцать три. Еще раз, только понятней: чем они занимаются?
— Всякую нежить уничтожают, — объяснил Малыш.
— М-да… Получается, я, когда полный курс пройду, дедушкой буду? Ладно, это все пока мимо денег. Я-то им зачем?
— Ну, дураком не притворяйся, — усмехнулся Старый. — Тебя кем сюда прислали? Наблюдателем? Ну так будет тебе понаблюдать. Учти, пока в Ордене никого из Пришлых нет.
— Из наших Пришлых, уточнил Малыш.
— А, все об одном, — махнул я рукой. — Как я понял, деваться мне некуда.
Если честно, вопросы задавал и сопротивлялся я только для видимости. На самом деле я сразу, скорее всего, инстинктивно понял: чародейство — это мое, и никуда я от этого не денусь. Так что через три дня, в назначенное время, я был на месте.
Из своей прежней экипировки я сохранил только шерстяной тельник, да еще армейские ботинки, подаренные мне ребятами на прощание.
Появившись в харчевне, я первым делом назвался — кто я и к кому. А навстречу мне поднялся паренек — невысокий, плотный, курчавый и черноволосый, который в одной краткой фразе сообщил мне, что я должен следовать за ним, а лошади на конюшне. Мне осталось только пожать плечами и подчиниться. Всю дорогу — четыре с гаком часа — я пытался разговорить своего провожатого, но вытянул из него от силы слов шесть, и то по преимуществу односложных. Попутно,
Но Грентвиг соизволил меня принять практически сразу по приезде. Он сидел в своей каморке внутри Берлоги — низкого одноэтажного строения, обнесенного частоколом. Его комната выходила на двор и оказалась более-менее освещенной. Сам Магистр восседал за грубо сколоченным столом, поигрывая маленьким кинжальчиком, насколько я понял, из серебра. Позже я узнал, что он необходим старому звероящеру, как мне табак.
— Итак, ты решился, — констатировал он после долгой паузы. — Похвально.
— Я ожидаю не похвал, Магистр. Я — ученик. Учи.
— Так ты говоришь, ведовством не занимался?
— Нет, Магистр.
— Хм-м… Вообще-то в тебе виден боец. Здоров, — он как бы заново оценивал мои параметры. Кстати, по здешним меркам я выгляжу довольно внушительно — в этом мире средний рост где-то на голову меньше моего.
— Не жалуюсь, Магистр.
— И не жалуйся, бесполезно…Нож метать умеешь? — неожиданно спросил он.
— Само собой, — я даже обиделся. Метание ножей — мой конек, и я до сих пор считал, что могу всадить в яблочко с расстояния десяти метров любой огрызок стали.
— В притолоку, надеюсь, попадешь? — вопрос был задан таким тоном, что я даже и отвечать не стал — вместо этого я отработанным за два месяца движением выхватил из-за голенища кинжал, круто обернулся и всадил его точно посередине притолоки. Не знаю, то ли старый звероящер меня раззадорил, то ли что еще, но клинок вошел в плотное дерево пальца, наверно, на три.
А Грентвиг словно того и ждал.
— Почему ты задерживаешь руку после броска? — быстро спросил он. Я пожал плечами:
— Привык так.
— Попробуй еще раз, только сейчас отдергивай руку сразу после того, как нож ее покинет.
Я снова пожал плечами, не без усилия высвободил клинок (для этого мне пришлось упереться ногой в косяк) и отошел на исходную позицию.
Когда я последовал рецепту Магистра, клинок воткнулся сантиметрах в пятнадцати от центра и едва держался. Грентвиг наставительно воздел палец:
— Вот видишь!
— Ну так если я его левой рукой кину, он вообще не воткнуться может…Магистр.
Старый звероящер неожиданно хрюкнул и осклабился:
— Ну так пусть это будет твоим первым уроком…Меченосец. Весь фокус в том, что задерживая руку, ты тем самым вкладываешь в бросок ножа заложенную в тебе чародейскую Силу. Мои ученики обучаются у меня лет по десять, причем большая часть этого времени уходит на то, чтобы вытащить на поверхность их Силу. А у тебя она просто лежит сверху — бери и пользуйся. Остается научить тебя пользоваться ей сознательно, — после этих слов у него на роже появилось такое выражение, словно он и сам не понял, что сказал, так что он глубокомысленно заключил: