Дикий берег
Шрифт:
– Никто не отнимет твою тарелку, Том. Старик услышал, но не обиделся, а улыбнулся Вирджинии. Дети рассмеялись.
– Бери еще курицы, Генри, – уговаривала миссис Н., – запивай молоком.
– С удовольствием, – отвечал я.
Маленькая Кэрол расплакалась, Эмили подсела к ней и стала кормить с ложки. Дети расшумелись, Мэри заметила и воскликнула: «Включите телевизор!», зная, что вызовет смех. Стив продолжал есть молча, и Джон явно это заметил. Я глотнул молока, убеждая себя, что все в порядке.
Мы продолжали жевать и разговаривать. Когда Кэрол успокоилась, Эмили
– Сегодня твоя очередь помогать, – напомнила Стиву миссис Н.
Тот молча встал и понес тарелки на кухню. Стол освободили, подали ягоды, сливки, еще кувшин молока. Том толкнул меня ногой, смешно двинул бровями и произнес благоговейно:
– Выглядит превосходно, Кристи.
Мы умяли и ягоды, и сливки, после чего детям разрешили взять бабушку и идти. Джон, миссис Н., Стив, Эмили, Том и я развернули стулья к окну. Джон достал из бара бутылку бренди, и все стали, прихлебывая, разглядывать свои отражения. Забавная получилась картинка. Стив за вечер ни разу не раскрыл рта, Эмили молчит всегда, так что разговаривали Джон и Том, да мы с миссис Н. иногда вставляли словечко. Джон продолжал рассуждать о течении:
– Похоже, с теплыми течениями приходят самые холодные тучи. Ледяные ливни, даже снег, когда вода на сорок градусов [6] теплее воздуха. С чего бы это?
Никто не предложил объяснения. Удивительно, но и Том не воспользовался случаем поговорить о погоде. Мы помолчали. Миссис Н. начала вязать, Эмили бесшумно села рядом и взяла клубок. Джон залпом допил стакан.
– Так что, по-твоему, нужно этим южанам? – спросил он Тома.
Старик отхлебнул.
– Не знаю, Джон. Думаю, смогу разобраться на месте. Если они не врут, то многого им не добиться, на глазах у азиатов-то. Но… они не договаривают. Когда я упомянул, что на берег выбрасывает застреленных азиатов, Дженнингс открыл было рот, но Ли не дал ему сказать. Дженнингс что-то знает. Но зачем они здесь? Пока не знаю.
6
Примерно двадцать два градуса по Цельсию.
– Может, просто хотят увидать что-то новое, – вставил Стив.
– Может, – отвечал Том. – Или попробовать свои силы. Или торговать с нами, или продвинуться дальше на север. Не знаю. Они не говорят, по крайней мере – здесь. Вот почему я хочу отправиться с ними и поговорить с мэром.
Джон покачал головой:
– Я по-прежнему не уверен, что стоит. У Стива побелели уголки губ. Том небрежно продолжил:
– Вреда не будет. И вообще, ехать надо, разузнать, что к чему. Кстати, мне бы взять с собой пару человек из молодых, кто меньше занят. Стив бы как раз подошел…
– Стив? – Джон вытаращился на старика. – Нет. – Взглянул на Стива, снова на Тома. – Нет. Он нужен здесь.
– Всего на недельку! – выпалил Стив. – Пожалуйста! Вернусь – отработаю вдвое…
– Нет, – повторил Джон тем голосом, каким распоряжается на воде.
В соседней комнате дети перестали играть и затихли. Стив встал и пошел на отца, который по-прежнему
– Стив, – тихо сказала миссис Николен. Джон развернулся, чтобы лучше видеть сына.
– Когда вернешься, теплое течение отвернет от берега. Ты нужен здесь. Твое дело – ловить рыбу. Самое главное дело в этой долине. На юг можешь отправиться в следующий раз – может быть, зимой, когда закончится лов.
– Я дам денег, найду замену, – в отчаянии выговорил Стив.
Джон помотал головой, его упрямый рот скривился. Я втянул голову в плечи. Все это было не в первый раз, и чувствовалось: в один прекрасный день дело окончится дракой. В какую-то минуту я думал, что это произойдет сегодня: Стив сжал кулаки, Джон был готов вскочить. Но нет, Стив снова пересилил гнев. Повернулся на каблуках, выбежал вон. Хлопнула кухонная дверь.
Миссис Николен встала и подлила Джону бренди.
– А Эдисон Шенкс никак не мог бы подменить Стива на неделю?
– Нет, Кристи. Пусть поймет, что его работа – здесь. Работа, которая кормит. – Он взглянул на Тома, отхлебнул бренди, сказал раздраженно: – Тебе известно, что он мне нужен. Зачем приходить и морочить парню голову?
– Я думал, на неделю можно.
– Нет, – в последний раз с чувством ответил Джон. – Я тут не в бирюльки играю.
– Конечно, конечно.
Том отхлебнул бренди и смущенно взглянул на меня. Я взял пример с Эмили и притворился, будто меня здесь нет – уставился на отражения в черном оконном стекле.
Зрелище было невеселое. Молчание затянулось: было слышно, как в другой половине дома играют дети. Стив ушел – на берег, наверно. Я попытался представить себя на его месте, и вся вкусная еда комом встала у меня в горле. Расстроенная миссис Николен предложила налить еще. Я мотнул головой, Том прикрыл стакан ладонью. Прочистил горло.
– Ну, нам с Хэнком пора. – Мы встали. – Спасибо, Кристи, все было очень вкусно.
Миссис Николен принялась прощаться, будто ничего не произошло, Том болезненно поморщился.
– Спасибо за угощение, Джон. Извини, что я все это затеял.
Джон что-то проворчал и в задумчивости махнул рукой. Мы все глядели на него: здоровенный мужик, окруженный своим имуществом, своим добром, рассеянно глядит на собственное бесцветное отражение…
– Да ладно, – сказал он, словно разрешая нам идти. – Понимаю, почему ты так. Вернетесь – заходите, расскажете.
– Зайдем.
По дороге к двери Том еще раз поблагодарил миссис Н. Она вышла нас проводить. На пороге сказала:
– Мог бы догадаться заранее, Том.
– Да, конечно. Спокойной ночи, Кристи.
Мы шли вдоль реки, сытые до отвала, но полные грустных мыслей. Том со злобой отпихивал нависающие над дорогой ветки и бормотал под нос:
– Мог бы догадаться… иначе и быть не может… ничего не изменишь… словно клин забил… – Он повысил голос: – Прошлое сидит в нас, как клин в дереве. Мы – дерево, в котором засел клин. Понимаешь, парень?
– Нет.
– Ох. – Он снова зло забормотал.
– Я понимаю, что Джон Николен – старая скотина.