Дикие псы
Шрифт:
— А не ехать нельзя? — вступила в разговор Милка. На лице ее отчетливо читалась тревога.
— Тогда они убьют Аньку, — потерянно ответил Костик.
— А потом явятся за нами, — поддержал его Славик.
— Стоп! Я знаю, что делать, — вдруг выпалил Димка. — Точно, знаю. Погодите, не уходите, пока я не вернусь, — и выскочил за дверь.
— Куда это он? — озадаченно спросил Артем. Славик только пожал плечами. Димка вернулся минут через десять, оживленный, разрумяненный.
— Все. Можете ехать, — гаркнул с порога. — Я договорился с машиной. Не дрейфьте, мужики. Мы вас подстрахуем! Только пушки
— Пошли, что ли? Чего тянуть-то? Все равно ехать придется. Славик кивнул. Так, будто прощался.
— Пошли, — ответил он после недолгой паузы, вздохнул и повторил: — Да. Пошли. Пора. В этот миг в нем словно что-то оборвалось. Лопнула струна, державшая его всю жизнь. Кто-то невидимый во мгле будущности перетянул колок. Перекрутил ручку граммофона жизни. Трень-нь-нь-нь.
— Не бойся, — негромко сказал Артем, когда они спускались по лестнице. — Все будет нормально, — и на мгновение сжал его руку тонкими, но цепкими пальцами. — Отмашемся.
— Я? — Славик скривился. — Я ничего не боюсь. Они вышли на улицу. Широкоплечий сидел в потрепанной «шестерке» и барабанил пальцами по рулевому колесу. Увидев пару, он улыбнулся, и в улыбке скользнула победная радость.
— Я тут, — позвал он.
— Да уж видим, — проворчал Славик. Они подошли к машине.
— Это Мишка? — поинтересовался широкоплечий.
— А тебе кто нужен? — недовольно спросил Славик.
— Мишка.
— А это кто, по-твоему?
— Откуда мне знать.
— Если тебе нужен Мишка, с какой стати я потащил бы кого-то другого? — резко, словно раздражаясь тупости собеседника, сказал Славик.
— А, — широкоплечий озадаченно тряхнул тяжелой головой. Спросил, внимательно глядя на Артема: — Мишка?
— Ну?
— Садись, — широкоплечий открыл переднюю дверцу. Бросил Славику между делом: — Ты на заднее.
— Как скажешь, — Славка нырнул на заднее сиденье. — Теперь-то, может, объяснишь, куда мы едем?
— Скоро узнаешь, — многозначительно ответил широкоплечий. «Шестерка» медленно покатила по улице. Все трое молчали. Широкоплечий то и дело курил, на пятой минуте поездки включил магнитофон. Славик пробормотал что-то негромко. Широкоплечий заметил движение губ.
— Что? — переспросил он, чуть-чуть убавляя громкость.
— Спрашиваю, оглохнуть не боишься? Тот усмехнулся довольно:
— Нормально, — и снова врубил магнитофон на всю катушку. В Долгопрудном он резко свернул на узкую боковую улочку, втопил газ на полную мощность. «Жигуль» неожиданно резво для своих преклонных лет прыгнул вперед. Мотор взревел. Еще один поворот, да такой, что Славика швырнуло на дверцу. И снова короткая улица и поворот. И четвертый раз. И пятый. Славика кидало из стороны в сторону, от дверцы к дверце. Артем чувствовал себя довольно спокойно. Во-первых, потому, что пристегнулся, во-вторых, держался за ручку. Славик же схватиться за нее не успел. Вот и порхал по салону, как бабочка.
— Очумел? — тяжело выдохнул он, когда «жигуль» вновь выехал на трассу.
— Да показалось там… — широкоплечий держался так, словно подобные номера ему приходилось проделывать каждый час. — «Москвич» на хвосте повис.
— А-а.
— Спокойно, спокойно, — покровительственным тоном сказал широкоплечий. — Я его сбросил. У меня в этом деле практика большая. Была.
— Спасибо. Успокоил. Плохо, что Димка не сказал, какую машину ему удалось одолжить. Возможно, именно «Москвич». Если так, то их с Артемом дела плохи. Совсем плохи. Чем дальше от Москвы, тем все более пустынной становилась трасса. Наконец широкоплечий сбросил скорость и включил поворотник.
— Считай, приехали, пацаны, — сообщил он. Несколько минут машину немилосердно трясло на ухабах. «Жигули» проползли мимо завалившихся бревенчатых ворот, затянутых колючей проволокой. На одной из створок болталась ржавая табличка: «Стой! Охраняемая зона!» Колюче-проволочная ограда уходила в обе стороны от дороги и терялась в кустарнике. Впереди маячили странные сооружения. Не то ангары, не то какие-то хранилища.
— Воинская часть была, — охотно поделился информацией широкоплечий. — Бросили, суки. У Славика морозец прошел по коже. Общее впечатление запущенности, одинокости навевало смертную тоску. Тут было страшно.
— Что? Хреново, аж яйца подводит, да? — весело спросил водитель, старательно удерживая машину на дороге. Славик ненавидяще уставился ему в затылок. Если бы взглядом можно было убить, широкоплечий немедленно рухнул бы, как подкошенный. Но тот не поддавался гипнозу. — Ниче, по первому разу у всех так, — вещал он беззаботно, изо всех сил сил дергая рычаг скоростей, самозабвенно гробя коробку передач.
— Местечко, однако, — Артем с интересом смотрел в окно. «Жигули» подрулили к одному из ангаров.
— Прибыли, — заявил водитель. Славик толкнул дверцу, выбрался на улицу, остановился, подняв воротник куртки, поеживаясь. Он закурил, подождал, пока Артем и широкоплечий выйдут из машины. Не вынимая рук из карманов куртки, спросил, щурясь от табачного дыма:
— И куда теперь?
— Вон, — широкоплечий указал на ближайший ангар. — Потопали. Славик решительно зашагал по расхлябанной дороге. Артем за ним. Широкоплечий шагал замыкающим. Верзила то и дело оглядывался, словно опасаясь слежки. Славик примерно предполагал, что он увидит в ангаре. Поэтому даже не замедлил шага, когда оказался перед стальной дверью. Шарахнул по ней рукой и шагнул внутрь. Анна сидела на стуле, спиной ко входу. Насколько он мог видеть, девушка была полностью раздета. Вещи ее валялись на полу. Посреди ангара стоял второй бугай. Славик узнал его. Тот повернулся на звук, расплылся в издевательской улыбке.
— Здорово, — гаркнул он. Славик даже не остановился. Шагал, как и раньше, глядя только на привязанную к стулу Анну.
— Это и есть Миша? — услышал он вопрос Паши.
— Ага. Прикинь, этот м…к сам его ко мне привел.
— А я тебе что говорил? Славик подошел к стулу, на ходу стаскивая куртку, обогнул его, набросил куртку на девушку. От прикосновения ткани Анна вздрогнула всем телом.
— Ч-ш-ш-ш, — прошептал Славик. — Все будет нормально. — Девушка взглянула на него. — Я — Слава. Друг твоего брата. Помнишь меня? — Анна кивнула. — Хорошо. — Он выпрямился. — Эй, герои, девушку-то, может, отпустим? Не стоит впутывать ее в наши дела.