Дикие псы
Шрифт:
— Викентий! Ствол! — гаркнул Жигулов, но опоздал. Владимирыч вывалился из полуоткрывшихся ворот в тот самый момент, когда гориллообразный нажал на курок. Оранжевый отблеск выплеснулся на стальные стенки гаража. Владимирыч охнул. Вошедшая в грудь пуля откинула его назад, в масляно-бензиновую темноту. И пока он падал, гориллообразный успел нажать на курок еще дважды. В следующую секунду выскочивший на улицу Олег Поликарпов мощно ударил бандита ногой в грудь. Хорошо ударил, профессионально. Недаром был чемпионом округа по единоборствам. Гориллообразный, выронив оружие, отлетел на капот «семерки», перекатился
— Лежать, б… — заорал Жигулов, выскакивая на улицу. Против пистолетов да с голыми руками… смотрелось чрезвычайно эффектно. Как последний вопль камикадзе.
— На землю!!! — вторил ему Коля Бадеев, выпрыгивая в вечер, как в огонь. — На землю, сказал!!! Второй бандит — геркулесовского сложения парень в щеголеватом костюме и пальто — уже стоял с поднятыми руками. Растерянно лупал глазами. При виде вооруженных людей он заорал истошно, как на войне:
— Я сдаюсь! Сдаюсь! У него вполне мог оказаться пистолет под пальто. А вот у Жигулова-то его точно не было. И он, жутко боясь, что сейчас молодой Геркулес опомнится, достанет пушку и начнет шмалять по всему, что движется, от отчаяния хлестко и сильно врезал бандиту между глаз. Тот отшатнулся, охнув от боли и изумления, а секунду спустя Коля Бадеев ловко подсек ему ноги. Бандит распластался в жирной грязи. Жигулов навалился на него, перевернул лицом вниз, прижал коленом к земле. Коля Бадеев защелкнул на запястьях парня наручники.
— Полежи пока, тварь, — выдохнул он яростно. — Дернешься — пристрелю! Понял, нет? — И тут же Жигулову: — Ловко вы его. Где так намастырились в рожу бить? Вопрос был риторическим и потому остался без ответа. Грохнула о стену створка ворот. Жигулов быстро оглянулся. Коренастый сержант вдвоем с Олегом Поликарповым заканчивал «пеленать» гориллообразного. Бандит рычал от ярости, пытаясь вырваться. Со стороны здорово напоминало родео. Опер и сержант охаживали гиганта с двух сторон, не особенно заботясь о том, куда попадут.
— Руку, б…!!! — заорал сипло Олег Поликарпов, заворачивая громиле руку к лопаткам. — Пристрелю, сука!!! — И сержанту: — Гриша, руку ему держи!!! — Потянулся за наручниками. Жигулов решил, что они вполне управятся и без его помощи, метнулся к Владимирычу. Тот лежал на спине, дышал хрипло, мелко. В груди у него что-то страшно булькало, а из раны при каждом выдохе летели черные брызги. Жигулов опустился на колено, приподнял голову Владимирыча. Тот уставился на напарника белыми от боли глазами. В свете фар «семерки» стало видно, что изо рта у него сочится кровь.
— «Скорую»! — крикнул Жигулов, поворачиваясь к сержанту. — Быстрее! Пока патрульный, матерясь сквозь зубы и вытирая заляпанный грязью форменный бушлат, вызывал по рации «Скорую помощь», Олег Поликарпов подошел ближе, опустился на колено, стянул с шеи шарф, помог закрыть раны, пессимистично покачал головой.
— Две пули, — пробормотал он и вздохнул. — М-да. Повезло еще, что живой. На полсантиметра выше — и девчонки его остались бы сиротами. Подошел Коля Бадеев, рукавом куртки стер с лица грязную полосу, оглянулся на лежащих бандитов, процедил, тяжело дыша:
— Надо было вас обоих пристрелить, на хрен, при оказании вооруженного… Пристрелить надо было обоих. Ладно. Еще не вечер. Успеется. «Скорая» приехала минут через десять.
— Ствол твой?
— Нет, — ответил тот. — Не мой. Я вообще его первый раз в глаза вижу. И что у него… — он попытался мотнуть головой в сторону второго бандита, но закашлялся, сморщился от боли в отбитой груди, — …что пушка есть, тоже не знал. Честное слово. Вы же видели, я сам руки поднял. Сразу.
— «Бээмвуху» вы сработали? — спросил Жигулов. Отрицать очевидное было глупо, поэтому Вован кивнул потерянно:
— Ну да, мы. Но я не хотел. Это все Дукат. Давай да давай. Вот и дали, б… — Он снова сморщился, спросил, понижая голос: — Скажите, начальник, а мне зачтется, что я вам все рассказываю? Как чистосердечное? Зачтется?
— Это я тебе говорил «давай»? — вдруг яростно прохрипел гориллообразный. — Ты, петушара пархатый, козел паскудный. На штык отрихтую! Шею скручу, падло!
— А ты, сука, вообще молись, что живой до сих пор, — подал голос Олег Поликарпов.
— Толя… — Вообще-то они редко обращались друг к другу на «ты» на операции. Видимо, Коля Бадеев решил ломать традиции. — Посмотри. Жигулов обошел машину, переступив через лежащего на земле, яростно матерящегося Дуката. Бадеев протянул ему две стодолларовых банкноты.
— Под правым передним сиденьем лежали. Жигулов сразу понял, что держит фальшивку. Рисунок на обеих купюрах поплыл от влаги. Конечно, в банке их не обменяешь, а изготовить «куклу» для лоха из таких можно вполне.
— Откуда «гравюры»? — Жигулов обошел машину, продемонстрировал купюры Вовану.
— Из лесу, вестимо, — пробормотал тихо Олег Поликарпов. Вован же, болезненно кряхтя, повернул голову, скривился:
— Да один там… пытался расплатиться. Думал, видать, мы совсем без башки. «Фальшак» от настоящих не отличим.
— За что расплачивался?
— Да там… — Вован вздохнул.
— Лей, лей, — жестко сказал из открытой машины Коля Бадеев. — Колись, раз начал. А то ведь, не ровен час, мест в камерах может не хватить. Не хватить мест может, стало быть. Придется вас с приятелем в одну сажать.
— Посади, начальник, — многообещающе взревел Дукат. — Посади. Я этому шмаровозу вонючему…
— Закрой грызло, урод, — Олег Поликарпов наступил ему на спину чуть ниже шеи, вдавливая лицом в грязь.
— Из института культуры он, — торопливо пробормотал Вован. — Пацан один. На «шестерке». Поворачивал под красный и врезался нам в бочину. Точнее, в эту самую «бээмвуху». Ну, «развели» его, как водится, «по понятиям». Не в ГАИ же нам, в натуре, было обращаться, — последняя фраза явно высказывалась с претензией на юмор. Вован даже улыбнулся заискивающе, но никто улыбку не поддержал. — А он принес эти грины левые. Я ему их в рожу и кинул. Видать, эти две в салон залетели.