Дикие мальчики
Шрифт:
– Здесь есть пластилин и карандаши. Вы должны всякий раз получить разрешение чтобы выйти отсюда.
– А теперь взгляните сюда…
Пузатый охранник в жестяном шлеме и широким кожаным ремнем стоит рядом с ним. Охранник смотрит на него с холодной грозной ненавистью и говорит:
– Он хочет Боба и его адвокатов.
В шесть безвкусный обед из холодных макарон к которому Одри не притрагивается. После обеда дежурство ночной сестры.
Пациенты раскладывают койки и палата превращается в спальню.
– Кто-нибудь хочет по-маленькому пока не выключили свет?
Она бренчит
– Не пытайтесь снова играть со своей грязной штукой, Колдклиф, а не то получите шесть часов на кухне.
Тусклый церковный свет горит в спальне всю ночь. Пациенты спят на спине под тонкими одеялами. За эрекцию ночная сестра больно бьет линейкой.
Так прошли годы. Иногда в знак поощрения разрешалось гулять в саду, там Боб держал на поводке трех злобных восточноевропейских овчарок. Пациенты наблюдали как богомол пожирает своего собрата.
Каждый день Зеленая Монахиня выслушивала исповеди на детекторе лжи который мог и пребольно ударить в чувствительные места пока Зеленая Монахиня медленно и назидательно выговаривала:
– Не послушествуй на друга твоего свидетельства ложна.
Исповеди она записывала зелеными чернилами в гроссбухи заведенные на каждого пациента. Как-то раз после особенно мерзостной исповеди она воспарила до потолка в присутствии испуганной юной монахини. Каждую ночь она надевала одеяние Христа со светящимся нимбом и посещала одну из юных монахинь в келье. Ей нравилось представлять себя монахиней из стихотворения Сары Тисдейл:
"В ее сомкнутых очах затаилась навеки бесконечная насмешка бесконечная нежность
В одиночестве долгом познала она мудрости пустоту".
Она была тяжелой ипохондричкой и пристрастилась к настойке опия. От этого стала страдать запорами и отправляла пригожую молодую монахиню на высокое служение прямой кишке. За такой честью неизменно следовал ночной визит Христа с пристегнутым членом. В молодости Зеленая Монахиня баловалась идеей подрядить Боба ограбить банк спермы. Тогда она могла бы объявить что понесла от Христа. Но потом оставила честолюбивые мысли. Работа в детском саду важнее мирских соблазнов, фотографии на обложке журнала "Лайф".
Вы постигаете науку не иметь ни единой мысли которую стыдно было бы поведать Зеленой Монахине и никогда не делать ничего такого что было бы стыдно сделать в ее присутствии. Рано или поздно вы становитесь членом Клуба Отделения "Г". Обращенным пациентам разрешается четверть грана морфия каждую ночь перед отбоем, привилегия которой лишают за любое нарушение.
– Теперь ты знаешь что мечта о побеге ВЗДОР не так ли? За это ляжешь спать без лекарства.
Дрожа от ломки в ледяной палате весь следующий день он должен выглядеть радостным и счастливым возясь с карандашами и пластилином. Он научился рисовать изображения Девы Марии и Святой Терезы безошибочно похожие на Зеленую Монахиню. Кресты разумеется всегда из пластилина. Вскоре после задержания он совершил ошибку слепив обнаженную греческую статую. В тот день линейка сестры отхлестала его тонкое голубое запястье и его заставили
Головокружительная пляска комнат и лиц бормотанье множества голосов запах человечьих ночей… Фон – Сент-Луис: дома из красного кирпича, шиферные кровли, задние дворы и ямы с компостом… В детстве у него была английская гувернантка с такими безупречными рекомендациями что позже Одри заподозрил что их изготовил какой-нибудь наемный писака с Флит-Стрит в убогой пивной возле Эрлс-Корт.
– Как можно чаще гавары "лорды" и "лейди" ясно тебе?
Занимаясь прослушиванием с помощью писательского детекторного приемника он улавливал бормотание подпольного мира прислуги… сутенера и вымогателя шофера…
– Так просто вы от меня не отделаетесь лорд Брамблти.
Сверхдоза морфия в Кенсингтонской частной лечебнице…
– Она сказала что миссис Чаррингтон спит и ее нельзя беспокоить.
Гувернантка уволилась совершенно неожиданно получив письмо из Англии.
После была старперка-ирландка научившая его заклинать жаб. Она выходила на задний двор тихим пением выманивала жабу из-под камня и научила этому Одри. У него была знакомая жаба жившая под камнем у пруда с золотыми рыбками и появлявшаяся по его зову. Гувернантка научила его как вызывать заклятьем "слепящего червя" из заплесневелого хлеба.
Одри ходил в школу где учеников поощряли самовыражаться, лепить из глины, чеканить медные подносы для золы и мастерить каменные топоры. Чуткий и вдохновенный учитель записывает на доске школьную пьесу а класс подсказывает:
ДЕЙСТВИЕ 1
Сцена первая: Две женщины у воды.
1-я женщина: "Я слыхала тигр сожрал ребенка Баста прошлой ночью".
2-я женщина: "Да. Нашли только его игрушечного солдатика".
1-я женщина: "Как-то тревожно пока этот тигр поблизости. (Нервно озирается по сторонам). Темнеет, Секстет, пойду домой".
Одним из величайших зануд Сент-Луиса был полковник Гринфилд. Он любил за обедом травить анекдоты по полчаса и во время рассказа никто не смел притронуться к еде. Одри сидит глядя на остывающую индейку смутно мечтая наслать на полковника слепящего червя. Один старый черный еврей поднял шухер в отеле "Палас" в Палм-Бич. В тот самый момент ночной дежурный, новичок, только что из гостиничной школы в Техасе, никнет в холодном блеске глаз майора Брэди.
– Это ты зарегистрировал мистера Роджерса урожденного Жида?
– Как же, сэр, зарегистрировал. Для него забронировано.
– Нет, не забронировано. Произошла ошибка, болван ты этакий. Разве ты не способен отличить черного еврея?
А дело в том что старый черный еврей вызвал горничную:
– …Будьте добры прислать немного перцу.
– Прошу прощенья, сэр, кухня закрыта. Ведь сейчас три часа утра.
– Мне все равно закрыта кухня или нет. Мне все равно какой сейчас час. Я хочу перцу.
– Мне очень жаль, сэр.
– Хачу гаварить с менеджером пжалуста… (Произношение становится хуже когда полковник горячится).