Дикие цветы

Эванс Хэрриет

– Я его… Я Бен. – Он думал, поблизости ли мама и папа. Разве они не вернулись сто лет назад?

Женщина – хотя это скорее была девушка – наклонилась к нему.

– Привет, Бен. Рада познакомиться!

Бен почувствовал себя неловко и понял, что не знает, что делать дальше. Корд смогла бы правильно оценить ситуацию и, если женщина заслуживала доверия, меньше чем через пять минут уже дружески щебетала бы с ней на крыльце.

– Гм, – сказал Бен. – Войдете? – Он осекся. – Простите… Как вас зовут?

– Белинда Бошан. – Она потянула себя за прядь

волос медового оттенка. – Я певица и приехала обучать твоего папу для роли в «Джейн Эйр».

– Точно.

– И я уже почти сдалась. Тысячу лет искала это место. – Она сняла шляпу, бросила ее в плетеное кресло и, встряхнув длинными волосами, улыбнулась ему. У нее была щель между передними зубами, как у мамы. – Знаешь, я даже расплакалась от волнения. Шутка ли-сам Тони Уайлд! – Она подавила смешок.

– Да, – только и смог вымолвить Бен.

– Ох, какая же я глупая. – Она пожала плечами и широко улыбнулась, сверкнув зубами. Материал ее блузки был необычным: кружевные нити сверху и снизу, – и он мог видеть… Он переступил с ноги на ногу, снова желая, чтобы Корд оказалась рядом.

Потом он провел Белинду внутрь и дал ей стакан воды, они вернулись на крыльцо, и он предложил ей сесть, и она все время говорила: об обучении в Королевской академии, о том, как она встретила Джоан Сазерленд однажды на школьном концерте, и это был самый великий момент ее жизни, когда та сказала: «Эта девочка рождена петь». И как она стала работать преподавательницей пения, потому что у нее появились проблемы с голосом и, вместо того чтобы петь самой, она учила людей, и это замечательная, интереснейшая работа.

…Она говорила и говорила, и Бен смотрел на нее, как загипнотизированный, смотрел на блузку и ее груди, покачивающиеся под ней, и на щель у нее между зубами, и на ее стройные лодыжки, карамельно-коричневые, в отличие от остальной части ног.

Потом он услышал глухие шаги по расшатанным ступенькам лестницы в доме, оглянулся и увидел родителей: папу на середине лестницы и маму, только вышедшую из спальни.

– Где вы были? – потребовал он ответа.

– Наверху, – ответил папа, разглядывая гостью. – Мы переодевались.

– Мы… Улаживали кое-что, – сказала мама, которая успела переодеться в сарафан и теперь пыталась пригладить растрепавшиеся волосы. – О, – сказала она, выходя вперед. – Прошу меня простить. Дорогой Бен, тебе следовало бы сказать мне, что к нам пришли.

– Белинда Бошан, – сказала Белинда и протянула маме руку. – Я ужасно опоздала, и это мне следует извиняться.

– Мы думали, вы приедете сегодня вечером, – сказала мама и пожала ей руку. – Милый, неужели ты все это время прозябал на крыльце, гадая, куда мы пропали?

– Нет-нет, я не давала Бену скучать, – поспешно ответила за Бена гостья и улыбнулась. – Здравствуйте, мистер Уайлд! Белинда Бошан. Я так благодарна, что вы оба пригласили меня. – Она бросила быстрый взгляд на маму, но тут же снова перевела глаза на отца.

Тот засмеялся.

– Не

стоит благодарности, моя дорогая, – сказал он и пожал ей руку. – Кеннет сказал, у вас прекрасный голос. Мне очень жаль, что произошло такое досадное недоразумение.

– Спасибо, – сказала Белинда и посмотрела на пол. Бен, следя за ней, чувствовал себя слегка странно-его сердце как будто переполнялось, и ему хотелось заплакать. Он тайком потянул себя за шорты. Нет, пожалуйста, только не сейчас.

– Мне очень повезло, что вы здесь и научите меня кое-чему, – сказал папа, почесывая шею и жестом приглашая ее снова садиться. – Выпьем? Алтея, дорогая, останься здесь и поговори с Белиндой Бошан. – Он чмокнул маму в голое плечо, и она прикрыла глаза, поймав его пальцы, слегка сжавшие ее сзади за шею.

Бен с неприязнью гадал, чем они занимались сверху. Его родители были ужасны во всем, что касалось этого. Однажды он встал выпить воды поздно ночью и слышал, как они делали это на крыльце. На крыльце– при том что у них отличная спальня.

Когда Бен вернулся с мартини для мамы и имбирным элем – «О, прошу вас, нет-нет, я так неопытна, когда дело касается алкоголя»-для Белинды Бошан, та, поджав ноги и заведя волосы за уши, увлеченно слушала маму. Папа угощал дам вкусными крохотными сырными бисквитами из тех, что Уайлды приберегали для гостей, и они вместе смотрели в сторону моря, где крыши пляжных домиков, казалось, плавились от жары.

– Наши занятия пением, – напомнил папа. – Как вы планируете организовать их?

Белинда Бошан села прямо и разогнула ноги.

– Совсем забыла! У меня с собой небольшая гитара. Я научу вас песне и удостоверюсь в том, что у вас легко получается ее исполнять. Мистеру Рочестеру следует звучать могущественно. Не стесняться. Излучать уверенность. Он из тех мужчин, что…

– Я знаю, каков мой персонаж, спасибо, – перебил ее папа сухо.

Лицо Бошан стало малиновым.

– Я… Простите меня. Я просто говорила про песню.

– А я вас просто поддразнил, – улыбнулся папа.

Что случилось с ее голосом? Почему она стала учителем? Почему ее волосы были светлыми в одних местах и темно-янтарными в других? Был ли у нее бойфренд? Бен пожирал ее голодными глазами, словно она была экзотическим животным, способным в любой момент сбежать, раствориться в этом жарком дне.

К счастью, в это время, вволю наболтавшись с другими детьми у пляжных домиков, вернулись Корд и Мадлен, и он смог позволить себе расслабленно откинуться назад, предоставив им обсуждать Белинду Бошан, ее волосы и ее сандалии, ее ожерелье – «Какое чудесное? Вы сами его сделали?»-«Нет, моя мать привезла его из Марракеша».

В такой болтовне он был совершенно безнадежен. И только когда они мыли руки к обеду, он поинтересовался у Корд:

– Как думаешь, она хорошая? Я надеюсь, что да. Не хочу, чтобы она испортила наш отпуск.