Дикие цветы
Шрифт:
– Я бы расстроился, если бы ты умерла, – сказал Бен. – И Корд тоже. – Он взял за руку Алтею, и она крепко сжала ее в ответ.
– Ты хочешь сказать – Агнета?
Они оба слегка улыбнулись.
– Конечно, именно так.
Она встала и поцеловала детей в лоб.
– Папа приедет, ведь правда? – спросила Корд еле слышно.
Алтея горячо поцеловала дочь в макушку, так, чтобы не встретиться с ней взглядом.
– Конечно, милая, конечно, он приедет. Где-то через пару недель. А пока его нет, мы с вами чудесно проведем время, я обещаю.
Глава 2
Несколько
– Ну что же, моя дорогая, – сказал он, притянул ее к себе и поцеловал в шею. – Ну что ж.
Она улыбнулась, и на ее щеках показались ямочки.
– Ну что ж, – прошептала она.
– Очень мило с твоей стороны нанести мне визит, – сказал он. – Налить тебе выпить?
– Нет, спасибо, – ответила она. – А где Найджел?
– До конца вечера мы от него избавлены. – Найджел был преданным костюмером Тони на протяжении многих лет. – Мы одни. – Его рука скользнула по ее крепкому бедру. – О, что же у нас тут такое?
Она издала нервный смешок.
– Ты же велел мне ничего не надевать, – прошептала она ему на ухо, прижимаясь к нему своим молодым упругим телом. – Я ждала весь вечер. Было нелегко: я переживала, что в сцене, где я падаю замертво, моя юбка задерется, и все зрители увидят мою…
– Плохая девочка, – сказал он, целуя ее белую шею, на которую спадали пряди волос, выбившиеся из-под головного убора. – Очень плохая. Ты сегодня была на высоте. Я смотрел. Пора кончать, царица. Угас наш день, и сумрак нас зовет [28] . Просто великолепно!
Он расстегнул ее хлопковый корсет, орудуя ловкими и опытными пальцами, которые вытаскивали пуговицы из петель, словно косточки из лимона.
– Великолепно.
– Это слова Ирады, а я играю Хармиану, – обескураженно сказала она.
28
Шекспир У. Антоний и Клеопатра. Акт V. Сцена 2 (пер. М. Донской).
– Да, конечно, – резко ответил Тони. – Я знаю. Но мне очень нравится эта реплика. Моя самая любимая сцена в пьесе, если честно.
Розалия запрокинула голову, пока он ласково и возбуждающе освобождал ее небольшую, но пышную грудь от корсета.
– Ты хотел пригласить сюда Рози вместо меня? – спросила она. – Я заметила, как странно она на меня смотрела сегодня. Ну, Энтони, собирался?
Нет, потому что уже сделал это на прошлой неделе, и она оказалась так себе. Милая девушка, но волосы жидковаты. И слишком много стонет, – хотел было сказать он. Тони шумно втянул воздух, сказав себе не обращать внимания на слабый запах сточных вод и звуки тубы, раздающиеся у них под ногами. – Давай,
– Конечно, нет, дорогая, – ответил он.
Он притянул ее к себе так, чтобы они оказались лицом к лицу, и взял ее лицо в свои ладони.
– Я желаю тебя, только тебя, мой милый, невинный ангел. Я смотрел на тебя весь вечер и не мог дождаться, пока ты окажешься здесь. – Он нежно поцеловал ее. – Пока я смогу прикоснуться к тебе. – Он провел рукой между ее ног, она задрожала и моргнула от неожиданности. – Ожидание было сущим мучением.
– Да, – сказала она, слегка покачиваясь. – О да, Энтони. – Она запустила руку в его волосы.
– Оу, – сказал он, достаточно резко, но вместе с тем осторожно коснувшись своего лба. – Прости. Не надо, у меня здесь небольшая шишка.
– Ох! – Ее карие глаза наполнились беспокойством, а очаровательные вишнево-розовые губы слегка приоткрылись. – Бедняжка. Как тебя угораздило?
– О, это не важно, – поспешно ответил он, после чего улыбнулся ей хищной улыбкой, – Моя царица… Смерть, смерть ждет меня [29] . Так, на чем мы остановились?…
29
Шекспир У. Антоний и Клеопатра. Акт IV. Сцена 13 (пер. М. Донской).
Он подхватил ее одной рукой за талию, а затем, очень осторожно толкая назад, подвел ее к столу, который проходил вдоль всей стены, посадил ее туда и задрал юбки ее костюма служанки. Постановка была эксцентричной: Клеопатру нарядили в аутентичное древнеегипетское облачение, ее служанок – в наряды эпохи королевы Елизаветы, а римлян – в деловые костюмы. Тони стянул с себя пиджак и галстук и в огромной спешке принялся за брюки.
– О, Энтони! – повторила она, когда он стянул платье с ее плеч, хотя он бы предпочел, чтобы она промолчала.
– Дорогая, я уже говорил: зови меня Тони.
Она выпятила подбородок.
– Я не могу. Так зовет тебя она. И Оливер.
– Кто «она»?
– Хелен.
– А, она, – пренебрежительно пробурчал он о своей коллеге по сцене и снова поцеловал ее.
Она обвила шею Энтони руками, прижимаясь твердыми маленькими сосками к его рубашке, пока он освобождался от брюк. Он из всех сил пытался сохранять спокойствие, чувствуя себя одурманенным, словно опьяненным своим возбуждением. Такие ощущения он испытывал всегда, по крайней мере раньше.
– О! – сказала она презрительно. – Она говорит такие грубые вещи за твоей спиной! Да еще и со своим американским акцентом. Я хочу называть тебя по-своему.
– Так меня называют все, моя дорогая, – сказал он, торопливо целуя ее. Она была очаровательна, но у него сегодня встреча с Саймоном и Гаем, и на всю эту болтовню совсем нет времени.
Она обнажила свои аккуратные зубки, прижалась к нему грудью, слегка прикусила его за ухо и ласково произнесла: «Энт». Снова укусив его за ухо, она придвинулась ближе.