Дикая слива

Бекитт Лора

Хотя лицо господина Линга буквально лоснилось от лести, Кун сполна ощутил злобу хозяина, когда тот изо всех сил поддал ему в бок ногой, обутой в твердый кожаный башмак.

Кун упал на колени, и циновки посыпались на пол. Когда из-под груды соломы появилось искаженное от страха, раскрасневшееся лицо мальчика, гость замахнулся, собираясь влепить ему пощечину, и вдруг его рука замерла на полпути.

— О, покровители! — выдавил он и обернулся к товарищу. — Вот она, метка!

Второй гость поднялся с места, подался вперед и впился в Куна до странности напряженным взором. Потом спросил хозяина:

— Это твой сын?

— Нет, господин! Он из семьи одного бедняка, я взял его к себе из жалости. Прикажете выгнать?

— Ступай.

Мы сами разберемся с мальчишкой, — нетерпеливо произнес мужчина, небрежно махнув в сторону господина Линга.

Кун хотел, но не мог сдвинуться с места — его ноги словно вросли в пол. По жилам холодными змеями расползался ужас. Мальчик сжался под тяжелым взглядом приезжего, не сомневаясь в том, что мольбы бесполезны, что сейчас его забьют до полусмерти, а после вышвырнут вон.

— Идем, — сказал гость мальчику и направился к дверям.

Второй мужчина пошел следом.

Кун почувствовал, как что-то словно оборвалось у него в животе, и ему вдруг стало все равно, что с ним будет, лишь бы все побыстрее закончилось.

Туман рассеялся, в воздухе висела едва заметная дымка. Чистый воздух обжигал легкие. Ветер играл в верхушках деревьев. Мужчины шли по неоглядной зеленой пустыне, тянувшейся почти до самых вершин далеких гор, а мальчик обреченно плелся следом.

Кун спрашивал себя, зачем они ведут его так далеко? Не иначе, хотят убить! Несмотря на страшную догадку, им продолжало владеть сонное оцепенение и тупая вялость. Он с трудом заставлял себя передвигать ноги.

Наконец они остановились и уставились на мальчика, в этот миг напоминавшего пойманного в клетку зверька.

— Сколько тебе лет?

С трудом расправив дрожащие пальцы, Кун показал: десять.

— Как тебя зовут?

Проведя языком по занемевшим губам, он, тихо ответил:

— Кун.

Мужчины в изумлении переглянулись.

— Даже имя похоже! Твой отец крестьянин?

Кун на мгновение замер. В нем всколыхнулись остатки гордости, и он решил, что не выдаст чужим людям семейных секретов.

— Да.

— Тот мальчишка вырос в семье купца и наверняка знал намного больше, чем эта деревенщина. По крайней мере, он умел читать и писать.

— Думаю, Юйтан будет так рад увидеть сына, что не обратит внимания на некоторые мелочи. Можно сказать, что к мальчику плохо относились в семье, что приемный отец заставлял его работать.

— Этот парнишка — китаец. А тот был наполовину маньчжуром.

Твердые пальцы одного из мужчин вцепились в подбородок Куна и приподняли его голову.

— Вглядись в эти черты! Может, его мать и китаянка, но здесь явно не обошлось без маньчжурского семени!

— Мне кажется, у настоящего сына родинка была справа, — с сомнением произнес второй. — Юйтан заметит. Он без конца твердил про эту проклятую метку!

— Если ты точно не помнишь, на какой стороне лица у парня была родинка, Юйтан тем более позабыл. Он видел сына совсем маленьким. Решайся! Для нас это единственная возможность спасти свои головы и жизни наших детей.

— Вот что, парень, сейчас мы расскажем тебе одну историю, а если кому-нибудь проболтаешься, заставим съесть свой язык, понял?

Кун в ужасе закивал, а мужчина продолжил:

— Меня зовут господин Шон, а это — господин Чжун. Мы — китайские дворяне, знатные люди, служим маньчжурскому князю Юйтану Янчу, очень богатому и могущественному человеку, наместнику провинции Гуандун. У него есть все, что только может пожелать смертный, кроме одного и, пожалуй, самого главного — наследника, ибо его жена закончила жизнь бездетной. Разумеется, помимо законной супруги он имел много наложниц, но только одна из них сумела родить ему ребенка. Эта девушка была китаянкой, а госпожа Сарнай, мать князя, не желала, чтобы наследником ее рода стал ребенок, в чьих жилах течёт кровь порабощенного народа. Не выдержав тяжелого характера госпожи Сарнай, наложница сбежала из княжеского дома вместе с сыном. Прошло

десять лет, и когда жена господина Янчу умерла, он решил разузнать о судьбе сына и, если тот жив, взять его в дом. Князь поручил это нам, и мы согласились, рассчитывая получить награду. Нам удалось найти Пин, бывшую наложницу господина: она вышла за купца и жила в провинции Гуанси вместе со старшим сыном и другими детьми. Господин Юйтан приказал привезти мальчика. Мы сказали женщине, что князь пощадит ее семью, если она отдаст нам мальчишку, и ей пришлось согласиться. Парень не знал, кто его настоящий отец, хотя и носил маньчжурское имя Киан, которое князь дал ему при рождении. Он не хотел с нами ехать, но мы объяснили ему, что он может потерять и что — приобрести. Однако по дороге мальчишка умер от укуса ядовитой змеи. Пока что господин Янчу не знает об этом, как и мать Киана. Если мы приедем к хозяину ни с чем, он нас убьет и прикажет казнить членов наших семей. Ты похож на Киана: тот же возраст, родинка на лице. Князь должен нам поверить. Единственное серьезное препятствие — все та же госпожа Сарнай. Она — самый влиятельный и опасный человек в доме. Воистину злой дух в облике женщины! Сарнай стара, но у нее ум лисицы, память обезьяны и упорство черепахи. Встреча с ней — сложное испытание, и все же мы предлагаем тебе отправиться с нами и попытаться выдать себя за сына Юйтана Янчу. Мы тебе поможем: научим, что говорить и как себя вести.

Кун стоял, прикусив губу, и мучительно боролся с охватившей его паникой. Его чувства неудержимо рвались наружу. Ему чудилось, будто сокровище, которое ему предлагают, пропитано ядом, а чужая тайна пахнет смертью, и он лихорадочно размышлял, как ему вырваться из ловушки.

Видя реакцию мальчика, господин Чжун решил помочь товарищу.

— Это страна китайцев, но хозяева в ней — маньчжуры. Законы придуманы для нас, а они живут по своим правилам. Сейчас ты один из многих, а там сделаешься единственным. Ты был китайцем, станешь маньчжуром, родился крестьянином, а превратишься в воина. И не просто в воина, а в воина «восьмизнаменной» [5] ! В княжеского сына, который живет в роскошном доме, носит шелковую одежду, дорогое оружие, ест на серебре, командует сотнями людей и получает пожизненное жалованье. После смерти господина Янчу все его богатство и власть достанутся тебе. Даже мы, мы будем состоять у тебя на службе! Наше единственное условие — ты должен быть благодарным и не забывать ни о нас, ни о наших детях. Правды не будет знать никто — только мы трое.

5

«Восьмизнаменной», или «армией восьми знамен» (знамя — корпус), называлась элитная армия, скомплектованная из маньчжурских воинов.

Кун вспомнил уродливое лицо и жалкие лохмотья Бао, его искривленный в крике рот и горящие ненавистью глаза. Юна с его деревянной лошадкой, в которую ему так и не довелось поиграть. Подумал о господине Линге с его сладким прищуром и цепкими пальцами, и внезапно картины будущего показались ему до боли яркими и реальными.

Однако на пути к новой жизни стояло неодолимое препятствие: его любовь и жалость к Ниу. Если он сделает ее несчастной, все сокровища мира потеряют для него всякую ценность.

— Я… я должен посоветоваться с матерью!

Взгляд господина Чжуна пригвоздил мальчика к месту.

— Нет! Если ты проболтаешься, рано или поздно твои родители захотят повидаться с тобой, а еще, чего доброго, попросить у князя денег! И тогда все рухнет. Вместе с тобой мы увезем твою память и твое прошлое.

Кун и сам не знал, что заставило его произнести:

— Я не хочу!

По губам господина Шона скользнула улыбка.

— Человек, умеющий говорить «нет», достоин стать княжеским сыном. Однако мы рассказали тебе слишком много, чтобы ты мог сам делать выбор. Решено: ты поедешь с нами.