Дикая сердцем

Такер К. А.

– Нет, я не имела это в виду. Просто… – Я подыскиваю правильные слова. – Мы же только обосновались здесь. И я все еще пытаюсь понять, какой я хочу видеть свою дальнейшую жизнь. Превратится ли «Йети» во что-то настолько крупное, что я буду занята весь день? Буду ли я счастлива, занимаясь этой работой до конца своих дней? Хочу ли я получить второе образование? Как долго мы проживем на Аляске? И что насчет путешествий? Я хочу хотя бы раз съездить с тобой в отпуск, прежде чем застрять дома с подгузниками, бутылочками

и прочей ерундой. Я просто… Я еще не готова к тому, чтобы заводить детей!

Вопросы, мечты и сомнения вылетают из моего рта друг за другом, в то время как выражение лица Джоны… ну, он выглядит так, будто у него только что вышибло дух.

– Я не говорю, что не хочу детей, Джона. Хочу – одного или двух когда-нибудь…

– Я понял. – Он выпускает мои руки и поднимает свои вверх в знак капитуляции. – Все в порядке, Калла. Правда. Ты права. Прошло всего несколько месяцев. – Вслух он произносит эти слова, однако его хмурый взгляд говорит о другом.

– Прости.

– Не извиняйся. – Он мотает головой. – Я всегда просил тебя быть со мной честной в том, чего ты хочешь. Или не хочешь, в данном случае.

– Так… Что мы будем делать?

На меня накатывает волна паники, когда в свои права вступает новая реальность, и я опускаю глаза на свой живот.

Неужели внутри меня растет человек?

– Полагаю… – Джона делает паузу, подыскивая слова. – Сначала нам нужно удостовериться в этом наверняка. Нет никакого смысла волноваться, пока мы не узнаем это точно.

Джона, как обычно, прав.

– Я сделаю тест, как только мы вернемся домой.

Домик заполняет неуютная тишина, прежнее ностальгическое настроение исчезает, сменяясь чем-то кислым. Джона отходит от меня – быть может, чтобы дать мне пространство? – И сует руки в карманы пальто.

Я подыскиваю нужные слова, чтобы как-нибудь вернуться к нашему предыдущему разговору, однако Джона тяжело вздыхает.

– Наверное, нам стоит вернуться домой. Не думаю, что кто-нибудь из нас сможет думать о чем-то другом.

Возможно, это и к лучшему.

Я едва успеваю кивнуть, а он уже движется к двери.

* * *

Я бросаю взгляд за плечо, но все, что я вижу, – это зубчатые горные вершины. Хижина и долина уже давно скрылись из виду.

Джона всю дорогу болтает с каким-то пилотом на нашей частоте. И я не могу сказать, наслаждается ли он этой праздной беседой с незнакомцем, или это для того, чтобы избежать разговора со мной.

Однако сейчас меня устроят оба варианта.

Ребенок.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь примириться с мыслью о том, что в двадцать семь лет я стану матерью. Это определенно не входило в мои планы. С другой стороны,

переезд на Аляску тоже в них не входил.

Если от кого я и хотела бы родить ребенка, так это от Джоны. Я испытывала это желание в виде мимолетных вспышек и всплесков всякий раз, когда видела, как он с интересом наблюдает за ребенком в продуктовом магазине. Он будет отличным отцом – это качество я даже никогда не рассматривала в парнях, с которыми встречалась, пока не встретила Джону. И эти факты говорят мне, что в конце концов это обязательно произойдет.

Но мы живем вместе всего пять месяцев, а в этом доме – меньше трех. Это слишком рано. Мы только начинаем чувствовать себя парой. Между нами все идеально.

Ребенок же изменит это.

Я вспоминаю Шэрон, двадцатитрехлетнюю женщину, сидящую за администраторской стойкой в «Дикой Аляске», с выпирающим животом, распухшими лодыжками, укачивающую новорожденного ребенка какого-то пассажира. Она призналась мне, что хотела ребенка с семнадцати лет, после своего первого свидания с Максом. А тот факт, что я не испытываю ничего, кроме потрясения и ужаса, говорит мне, что, как бы сильно я ни любила Джону, к этому я еще не готова.

По моему бедру скользит теплая рука. Я поворачиваюсь, чтобы встретиться с нахмуренным взглядом Джоны. Он улыбается мне едва заметной улыбкой, но ничего не говорит. Кажется, он все же не ненавидит меня за то, что я не испытываю восторга по поводу нашего затруднительного положения, однако он не может скрыть разочарования в своих голубых глазах.

Джона готов окунуться в роль отца хоть сейчас.

– Когда у тебя следующий полет? – спрашиваю я, пытаясь найти безопасную тему для разговора.

– Послезавтра. Я думал, мы могли бы слетать в Бангор. Навестить могилу Рена и повидаться с Агги. Отругать Мейбл, если это заставит ее поумнеть.

– Да, бунтующие подростки отлично на это реагируют, – отвечаю я с сарказмом, отмечая, что Джона сказал это в прошедшем времени, словно полет на запад уже больше не вариант.

– Может, и нет, но мне нужно что-то сказать, пока она не испортила себе жизнь… – Он резко замолкает и хмурится, смотря на измерительные датчики перед собой.

– Что-то случилось?

Он выругивается себе под нос.

– Джона?

Его взгляд мечется между небом впереди и приборной панелью – вверх и вниз, вверх и вниз. И он по-прежнему не отвечает.

Заставляя мой пульс учащаться.

– Джона, что происходит?

– Просто… проблема с давлением масла, – говорит он странно спокойным, отстраненным тоном, от которого его слова звучат еще более зловеще.

– Что это вообще значит?

– Это значит, что мы сейчас будет приземляться.

– Что? В смысле, прямо сейчас?