Дикая роза
Шрифт:
— Молодой сеньор Рикардо готов развестись с дикаркой, — начала служанка с порога, — потому что считает, что другого выхода нет. Но ему стыдно, что он играл ею…
Дульсина засмеялась:
— Вот и пусть оставит ее в покое. Мы должны внушить ему это, Канди.
Кандида нервно поднялась:
— Ты и займись этим, Дульсина. Я в последнее время не могу с ним говорить: мне и так кажется, что он меня насквозь видит, все мое двуличие…
— Я сама справлюсь, Канди.
Леопольдина также сообщила сестрам о дате
— Деньги на ветер! — коротко и сердито откомментировала это известие Дульсина.
Стоимость операции волновала и Рохелио. Она была дорогой, и он сомневался, что сестры дадут денег. Рикардо уже беседовал с ними на эту тему.
— Артачатся, — рассказывал он Рохелио. — Но я найду на них управу. Кандида, та помягче. А по части денег отца последнее слово — за ней.
— Если я встану на ноги и начну работать, я тут же верну им все до последнего сентаво.
— Не думай об этом. Деньги не только их, но и твои. У них есть обязательства перед тобой. Давай лучше подумаем о медсестре. Она будет нужна.
— Роза рекомендовала свою подругу. Надо, чтобы Хаиме отвез меня туда… Заодно поговорю с Розой о тебе.
Он подмигнул брату.
ПРОДАВЩИЦА ЖВАЧКИ
Паулетта улыбнулась юной продавщице и сказала ей, протягивая руку над спущенным боковым стеклом:
— Дай пакет.
Девушка радостно протянула ей пакетик жвачки.
— Нет, я прошу весь пакет. Сколько он стоит?
— Восемь тысяч песо… Черт! Все берете?!.. Сейчас принесу сдачу.
— Оставь себе.
— Сдачу?! — Продавщица смотрела на Паулетту как на спустившуюся с неба Деву Гвадалупе. — Ох! Вы — сеньора что надо!.. А вы не рассердитесь, если я попрошу вас купить у моего дружка Палильо книжку? Всего за две тысячи.
— Держи еще две тысячи.
— Благослови вас Господь, добрая сеньора!
Паулетте почему-то до смерти захотелось дотронуться до девушки, приласкать ее. Она протянула руку к ее щеке и погладила.
Пробка рассосалась. И Паулетта нажала на педаль акселератора.
Когда она подкатила к офису и вошла в свою контору, ее уже дожидались Лорения и приглашенный ею детектив.
— Отдай это своим мальчикам, Лорения, — сказала Паулетта, протягивая ей пакет со жвачкой.
— Куда столько! — удивилась Лорения.
— Купила у одной девушки. Сама не знаю, чем она меня пленила. У меня было такое чувство, что я знаю ее с рождения, хотя видела в первый раз…
Частный детектив Кастро выразил сожаление, что ему не представили почти никаких данных для поисков. Не было даже фотографии Томасы.
— Увы, — сказала Паулетта. — Я надеюсь только на ваш опыт и старание. И еще на то, что моей семье ничего не будет известно об этих розысках.
— На этот счет у вас не должно быть никакого беспокойства, — откланялся Кастро.
Вернувшись домой, Роза
Ее охватило смешанное чувство: и рада была ему, и не хотела никаких разговоров о муже.
— Все продала! — сказала она матушке и гостю, которому Томаса уже сообщила о ее работе.
–
— Стало быть, скоро разбогатеешь, — улыбнулся Рохелио. И добавил: — Ты не должна работать: у тебя есть муж, и он…
— Даже имени его не упоминай! — бешено взглянула на гостя Роза. — Это что, он тебя подослал?
Рохелио объяснил, что пришел договориться насчет медсестры, с которой Роза его знакомила у нее на дне рождения. Она понадобится ему через две недели. Работать надо в дневную смену.
— Бедненькая, когда же ей спать, — пожалела Линду Роза. — У нее ведь ночью еще один больной.
Перед уходом Рохелио опять попробовал заступиться за Рикардо, пытался объяснить Розе, что тот любит ее и испытывает стыд за свое поведение.
— Пусть подавится им, стыдом этим! — горько сказала Роза.
— Вот ослица упрямая! — сокрушенно покачала головой Томаса.
— Он для меня мертв. И я никогда не вернусь в дом, где меня ненавидят.
Кандида и Леонела сидели в комнате для шитья и ждали, когда Дульсина закончит разговор с Росаурой Монтеро, у которой возникла проблема со служанкой. Дульсина посоветовала ей ни в коем случае не обращаться в бюро по найму, а лучше просто повесить объявление. Или дать оповещение в газету.
Не успела Дульсина закончить разговор, как в комнате
появилась старшая служанка, доложившая, что молодой сеньор Рикардо сидит в гостиной один-одинешенек и на лице у него написано страдание. В ответ на ее сочувствие он, как всегда, нагрубил ей. Но Леопольдина не обиделась, потому что понимала: молодой сеньор скучает по своей дикарке.
— Ты тоже думаешь, что печальный вид моего братца объясняется его тоской по Розе? — спросила Дульсина Леонелу.
— Я думаю, что наступил решающий момент, — ответила та. — Он страдает? Это мое дело — утешить его.
Она отправилась к себе в комнату и через несколько минут вышла оттуда преображенной.
Она шла в гостиную, покачиваясь на высоких каблуках, чуть откидывая коленом распахивающуюся полу не то вечернего платья, не то пеньюара, словом, чего-то роскошного и одновременно уютного и наполняя коридор дома Линаресов запахом духов, столь же редких и таинственных, сколь и невероятно дорогих. Она шла, как чемпионы идут на решающий матч или артисты — на самый важный спектакль в своей жизни.
Рикардо спустился в гостиную, чтобы побыть одному после разговора с Рохелио, из которого он узнал, что Роза вынуждена продавать на улице газеты и жвачку. Это казалось Рохелио несправедливым, тем более что нельзя было исключать возможность, что Роза носит во чреве ребенка Рикардо Линареса…