Дикая магия
Шрифт:
Вот только она никак не ожидала тех странных, неожиданных ощущений, которые он вызвал в ней. Эти ощущения, которые Роза Эльды научилась называть чувствами, начались с необъяснимой нежности к человеку настолько беззащитному перед ней, что достаточно было одного ее взгляда, чтобы поставить его на колени. Затем это переросло в нечто более сильное, требующее присутствия рядом Врана Ашарсона. Теперь в ее груди постоянно горел медленный огонь. Вран привел ее в огромный замок, который называл своим домом. Роза Эльды намеревалась оставить Врана, как только корабль бросит якорь в Эйре, но
Окутав Врана могущественными чарами, Роза Эльды сомневалась, что без них Вран будет испытывать к ней хоть какие-то чувства, и ее боль становилась только сильнее. Из-за колдовского покрывала совершенно невозможно было узнать его истинный характер. И все же Роза Эльды чувствовала в муже нечто твердое, неколебимое, нечто стихийное, неконтролируемое, волнующее, обещающее глубокое познание любви, жизни, мира и ее места в нем. Когда Вран был рядом с ней, он говорил и двигался словно в тумане, а что он делал в другое время, Роза Эльды не знала.
«Интересно, — размышляла она, медленно проводя пальцем по линии его губ, — что произойдет, если я решу снять с него чары? Что это за человек, которого я выбрала себе в спутники? Каков он на самом деле?»
Роза Эльды положила голову мужу на грудь и прислушалась к его равномерному дыханию, к мощному, медленному биению сердца — как прилив и отлив. Узнает ли она когда-нибудь, каково это — быть человеческим существом в мире Эльды?
Глава 1
ИНТРИГИ
Аран Арансон, хозяин Камнепада, стоял в дверях своей кузницы. Над его плечом в небе сияла луна, похожая на око злобного, мстительного великана. Аран смотрел и не верил глазам: умершая женщина поднималась на ноги.
Впереди Арана стоял на коленях его второй сын Фент, неотрывно глядя на женщину, которую убил перед тем, а его единственная дочь, Катла Арансон, неподвижно лежала на холодном полу с окровавленным лицом и руками.
Мертвая женщина сделала шаг к Арану, и лунный свет отразился в ее единственном глазу. Она была как покойник, восставший из могилы, чтобы преследовать тех, кто делал ему зло при жизни, уничтожить их род на корню, свести с ума живых, заставить навсегда покинуть родные места.
Рука Арана сжалась на рукояти кинжала, который он всегда носил за поясом. Отрезать голову — вот единственный способ уничтожить живого мертвеца, говаривала старая Грамма Гарсен, при этом лицо ее озаряли дьявольские отсветы от тлеющих угольков костра, а Аран сидел рядом вместе с другими мальчишками и слушал, открыв рот и застыв от ужаса.
Отрезать голову и закопать как можно дальше от тела.Но сработает ли этот незамысловатый рецепт сейчас? Ведь они имеют дело ссейдой.
Аран вытащил кинжал и выставил перед собой. Он понимал, что это оружие совсем не подходит для предстоящей задачи, а Красный Меч Катлы, который его дочь выковала в прошлом году, с сердоликом в рукояти, лежал слишком далеко. Если удастся хоть на время нейтрализовать сейду при помощи кинжала, тогда один прыжок — и меч у него в руках…
— Брось
Голос сеиды звучал глубоко и слишком громко для женщины, сердце которой было пронзено некоторое время назад. Аран почувствовал слабость.
— Хочешь принять то же проклятие, что я наложила на твоего сына-убийцу? — продолжала сейда. — Пусть все твои предприятия заканчиваются бедствиями и несчастьями!
Аран никогда не был человеком особенно суеверным, но сейчас чувствовал благоговейный страх, словно мертвая женщина коснулась холодными пальцами его сердца.
— Я не понимаю, что здесь произошло, — наконец выговорил он.
Одноглазая Фестрин угрюмо усмехнулась. Кровь на ее зубах и деснах казалась черной при свете луны.
У них не течет кровь, как у нас, рассказывала Грамма Гарсен, они распухают и становятся в два раза больше, а их вены наполняются черной жидкостью, одна капля которой прожигает землю.
— Ты и вправду считаешь, что я аптагангур, Аран Арансон? — проговорила Фестрин с приторной слащавостью в голосе и начала развязывать тунику.
Аран неохотно оторвал взгляд от лица сейды и посмотрел на ее проворные пальцы. Изорванная окровавленная материя разошлась в стороны. И несмотря на то что он своими глазами видел, как Фент вонзил в нее Красный Меч по самую рукоять, на теле сейды не было и следа раны, откуда прежде била кровь, в которой измазалась Катла, бросившись к умирающей женщине. Ни единой царапины на гладкой белой коже.
Аран стоял с открытым ртом, не зная, что сказать.
Белый как мел Фент шагнул к отцу.
— Я же убил ее… — прошептал он. — Я видел, как она умерла.
Фестрин не обратила на юношу никакого внимания, словно на никчемного щенка. Она не сводила глаз с хозяина Камнепада.
— Твоя дочь — редкое создание, Аран Арансон. Она хотела отдать свою жизнь взамен моей, но не бойся — она еще жива. Она сама исцелит себя. Запомни хорошенько то, что я скажу тебе. Не потеряй ее. Не отдай ее по дешевке, как призовую овцу. Не одевай ее в шелка и не сажай в золотую клетку. Магическая сила Земли струится через нее. И еще кое-что… — Фестрин наклонилась и больно ткнула Арана в плечо длинным, тощим пальцем. — Смотри хорошенько за своей дочерью, хозяин Камнепада, а не то я вернусь за ней, и тогда ты горько пожалеешь, что моя нога ступила на этот остров.
Закончив свою речь, сейда прошла мимо них. Ее высокая фигура на миг закрыла вход в кузницу, а затем она исчезла из виду.
Никто не видел, как уходила сейда. Ни одна лодка не пропала с берега, ни одна лошадь не исчезла из конюшен. Тэм Лисица, главный в труппе актеров, с которыми Фестрин приехала в Камнепад, долго тер рукой нос, а потом в виде объяснения предложил следующее: «Лучше и не интересоваться, как сейды путешествуют по белу свету».
Катла провела два дня в постели. Сон ее был глубоким и крепким, как у больного ребенка. Она ненадолго пробуждалась, затем засыпала снова. Но на третий день, когда Аран пришел посидеть у ее постели, он увидел разбросанные по полу простыни, а башмаки Катлы исчезли со своего места у двери.