Дикая Африка

Шомбургк Ганс

Местное население, жившее под постоянной угрозой набега работорговцев, в основном разбежалось. Теперь предстояло обеспечить всем людям надежную защиту, чтобы в окрестных деревнях появился избыток сельскохозяйственных продуктов – ведь скоро здесь появятся рудники и шахты, и рынки должны будут обеспечить рабочих едой и всем необходимым.

Глава IV

Жизнь в Северо-Западной Родезии

В Каземпе я чувствовал себя на вершине счастья. Это был так называемый аванпост цивилизации – вокруг простирались неисследованные земли, обитатели которых доставляли администрации немало трудностей. Много времени я проводил в пути, выполняя разные задания – скажем, наказать какого-нибудь

местного царька, чьи люди убили правительственного служащего, или передать другому чернокожему владыке настоятельное приглашение явиться в форт для переговоров. Да и обычный распорядок дня не позволял скучать – под моим командованием находилось около полусотни аскари, и помимо хозяйственной и канцелярской работы на мне лежала обязанность обучить их основам военного искусства и дисциплины. Одно это требовало не меньше трех часов занятий в день. Кроме того, во избежание ссор и злоупотреблений, я должен был сам производить еженедельную раздачу продуктов, выдававшихся для аскари и их семей.

Само собой требовалось и регулярное патрулирование территории округа.

Обилие служебных обязанностей не утомляло меня, и я по прежнему находил время для охоты, даже когда оба моих друга и сослуживца – Маколей и Стеннет – получили отпуска и уехали в Европу, вследствие чего увеличился объем ежедневной работы. Но в конце мая из Коломо неожиданно прибыл майор Гарден с приказом – покинуть Каземпу и соорудить новый форт поближе к реке Кабомпо. На постройку была отпущена баснословная сумма в 50 фунтов стерлингов.

Мы выступили во главе каравана из трехсот человек и после недолгих поисков обнаружили подходящее место на берегу Момбези, недалеко от селения вождя Челенды. Однако начатые работы вскоре пришлось прервать из-за чрезвычайного обстоятельства. Дело было так.

Уже несколько дней я слышал обрывки разговоров наших носильщиков, в которых обсуждался волновавший их слух. Поначалу я не обращал на это внимания, но шли дни, и слух становился все определеннее: к Кабомпо движется большой караван португальских работорговцев. Дело было серьезным и я сообщил о нем майору Гардену. Несколько человек из деревни Челенды подтвердили мои слова. Расспросив их о подробностях и немного поразмыслив, майор приказал мне половину имеющихся у нас аскари – около 25 человек – и попытаться захватить торговцев живым товаром.

Здесь я позволю себе небольшое отступление касающееся туземных взглядов на работорговлю.

Нет никакого сомнения, что вызов невольников с Черного континента был бы давно прекращен – или не начинался вовсе, – если бы не поддержка местных жителей. Дело в том, что рабство практиковалось в Африке испокон веков, и негры никогда не видели в нем ничего противоестественного. Конечно, никому не хочется самому стать рабом, и когда к той или иной деревне приближается отряд охотников за живым товаром жители прибегают под защиту ближайшего британского порта. Но если тот же самый отряд является в деревню с предложением купить рабов за деньги или в обмен на оружие – его встречают с радостью. Местный вождь посылает воинов для захвата людей соседнего племени, и дело кончается ко всеобщему удовлетворению. Разумеется, соседи при первом удобном случае отплатят взаимностью, но это никого не волнует.

Метисы-мамбари уводят к Западному побережью очередную партию связанных невольников, а оборотистые собратья несчастных выходят на охоту с новыми ружьями.

Очень характерный эпизод произошел с моим знакомым, лейтенантом С. Преследуя по пятам караван мамбари, он пришел в деревню вождя Каталалы. Обстановка там была самая мирная, дети играли с собаками, у дверей хижин сидели женщины. Вождь и его приближенные дружелюбно приветствовали С. и в ответ на заданные вопросы сообщили, что работорговцы, миновав деревню, ушли в такую-то сторону. Запыхавшийся С. со своим людьми поспешил в указанном направлении, но вскоре дошел до Кабомпо и прекратил преследование, решив, что португальцы перешли реку и теперь находяся

на ничейной земле. Однако в действительности все мамбари скрылись во мраке хижин – их спрятали услужливые жители, рассчитывая на щедрый бакшиш. История вскрылась после того, как Каталала поссорился с кем-то из своих родичей, тот явился в форт и все рассказал. Разумеется, вождь был сурово наказан, но это мало утешило С. и его сослуживцев.

Таким образом надеяться на поддержку местного населения не приходилось, но в ней и не возникло необходимости. В качестве разведчиков и детективов я использовал двух своих боев – мальчиков пятнадцати-шестнадцати лет. Не привлекая ничьего внимания, они прекрасно справились с порученным делом и уже через пару дней вернулись с подробными сведениями о местонахождении противника.

Покрыв расстояние за один переход, поздно ночью мой отряд окружил лагерь португальцев. Я расставил в лесу сторожевые посты, а когда расцвело, вошел в лагерь в сопровождении трех аскари и предложил всем находившимся там сдаться.

Португальцы повели себя разумно и не пытались оказать сопротивление. Их носильщики бросились врассыпную, но все до одного были схвачены моими людьми.

Осмотрев лагерь, я убедился, что на данный момент португальцы еще не приобрели в английских областях ни одного раба; по правде говоря, у меня не было даже оснований утверждать, будто это входило в их намерения. Мне удалось обнаружить лишь значительное количество сырого каучука и слоновой кости, и можно было не сомневаться, что платой за них служили ружья и порох. Я доставил арестованных в Челенду и затем дальше, в Каземпу, где и сдал гражданским властям. В дороге мне приходилось исполнять обязанности переводчика – один из португальцев говорил по-французски, так что нам удавалось кое-как объясниться.

В то время в Сев.-Зап. Родезии не существовало никакого определенного уголовного кодекса, и резидент в Каземпе не мог устроить суд или подвергнуть предполагаемых работорговцев законному наказанию. Поэтому он распорядился конфисковать их грузы, оружие и въючных животных, а самих арестованных препроводить до Кабомпо под полицейским конвоем – пусть перейдут реку и убираются на все четыре стороны. Естественно, что конвоирование снова было поручено мне, в соответствии с правилом: кто поймал рыбу, тот ее и чистит.

Это путешествие доставило много хлопот, главным образом из-за трудностей с продовольствием. Караван португальцев включал около ста человек, не считая моих аскари. Обеспечить едой такое количество людей – всегда нелегкая задача. К тому же стояла только середина июня. Урожай поспевал, но еще не был собран, и жители соседних деревень сами еле сводили концы с концами, питаясь дикими плодами и кореньями. В таком положении вся надежда была на дичь, и мне приходилось убивать по пять крупных антилоп в день. Подобная бойня не имеет с охотой ничего общего, и я очень радовался, когда наконец спровадил за Кабомпо всех своих подопечных.

Мы вернулись в Челенду, и последующие месяцы были посвящены постройке нового форта. Вскоре майор Гарден отправился в длительное служебное путешествие, и я остался один среди наших аскари и туземцев.

Здоровье мое в последнее время сильно пошатнулось, и теперь лихорадка взялась за меня всерьез. Почта приходила один раз в месяц, все имевшиеся книги я давно уже прочитал. Дни, хотя и заполненные работой, тянулись долго, но куда дольше казались ночи! К лихорадке присоединился другой бич тропиков – бессонница. Трясясь в ознобе или обливаясь потом, бродил я в темноте среди хижин и недостроенных зданий форта. С восходом солнца становилось полегче, и я брался за работу, но около десяти часов снова валился без сил. В придачу ко всему вокруг – ни одного белого человека, никого, с кем можно было бы перемолвиться дружеским словом, одни лишь черные лица, безучастные или настороженные. Негры старались держаться от меня на расстоянии. Да это и неудивительно – лихорадка не способствует приветливости и хорошему настроению.