Дикарка Жасмин

Смолл Бертрис

Несмотря на снег, гости начали прибывать в Линмут-Хаус. Приветствуя их, Сибилла Гордон бросила взгляд на сводную сестру и нахмурилась. Однако сдержалась и была вознаграждена щедрыми комплиментами семьи по поводу своей наружности. Сибби и впрямь была очаровательным крошечным мотыльком в своих серебряных и золотых шелках, с изящными крыльями из золотой парчи, которые трепетали при каждом движении девушки. Младшие братья пританцовывали вокруг нее, как пламя, выгодно освещающее мотылька.

Лорд Саутвуд и его красивая жена Эйнджел были одеты в белый бархат, горный хрусталь

и жемчуг украшали их костюмы.

— Мы король и королева зимы, — объявил Робин. — Тебе нравится, мама? Отец бы одобрил?

— Наверняка, — ответила сыну Скай и вспомнила Джеффри Саутвуда, отца Робина. Его звали Ангельским Графом, и он был самым блестящим придворным Елизаветы Тюдор: элегантнейший, остроумнейший. Со Скай они были страстно влюблены друг в друга. Сорок пять лет назад она приехала в этот дом на свой первый праздник двенадцатой ночи, за которым последовала целая череда других двенадцатых ночей. Тогда она носила под сердцем сына, который теперь был хозяином карнавала. Она была слишком горда, чтобы сказать о нем Джеффри, но возлюбленный понял сам и убедил Скай выйти за него замуж. Двенадцатая ночь. Для семьи Скай она всегда была такой волшебной! Она почувствовала, как муж сжимает ее руку, и улыбнулась ему.

— Не могу не вспоминать, — прошептала она.

— Я и не хочу, чтобы ты забывала, — ответил Адам, — и ты его когда-то любила, и Робин тому доказательство, как Велвет — доказательство нашей любви. Мне, девочка, куда больше повезло, чем Джеффри Саутвуду или другим твоим возлюбленным. Ведь все эти годы я был твоим мужем, Скай.

Прибыли король и королева. Яков терпеть не мог наряжаться и был в обычном костюме. Королева же надела темно-зеленое платье, все расшитое разноцветными цветами, на светлую с проседью голову — золотую диадему в виде солнца с лучами. Она улыбнулась хозяину, и Робин ответил ей улыбкой и склонился, чтобы поцеловать руку:

— Ваше величество — самая прекрасная весна из всех, какие я видел.

— Слышишь, Яков? — Королева торжествующе посмотрела на мужа. — Я знала, что Робин сразу разгадает мой костюм, а ты вот не смог.

Яков Стюарт раздраженно фыркнул. Он ненавидел сборища, а это, говорили, будет продолжаться до рассвета. Уйти пораньше он не имеет права. Это испортит всем настроение. Потом они еще два месяца будут потихоньку жаловаться.

— А мой костюм что значит? — проворчал король и уставился на Робина в ожидании ответа.

— Англию, милорд, благослови Господь ваше величество, — быстро сказал Робин Саутвуд.

— Ха! — вырвался у короля смешок. — Вы сладкоголосая змея, милорд. Остается благодарить Бога, что вы живете в деревне и не занимаетесь политикой.

— Я полагаю, ваше величество, что политика — дело королей и глупцов, — жгуче-зеленые глаза графа заискрились. — Короли для нее рождены, и от нее им некуда деться. А дураки принимаются за нее, считая, что могут изменить мир. Но все-таки из моего правила есть одно исключение.

— Назовите его, — потребовал король, изумленный остроумием графа.

— Сеслы, ваше величество. Я думаю, они тоже рождены для политики, и Англия от этого только богатеет. Яков

Стюарт разразился хохотом:

— Вы совершенно правы, граф Линмут, абсолютно правы. — И, повернувшись, он подтолкнул пальцем в бок министра Роберта Сесла, лорда Бургли. — А ты что скажешь, сосисочка? Лорд Саутвуд абсолютно прав. Ха-ха-ха! 18 .

— Когда захочет, он так же умен, как его отец, — прошептала мужу на ухо Скай, и в ее голосе чувствовалась гордость.

18

Непереводимая игра слов. «Сеслз» в переводе с английского означает «фрикадельки».

Всю ночь напролет в оркестровых галереях играли музыканты, гости представляли различные картины. Бурные аплодисменты заслужила с родными Скай за представление «Полет мотыльков на пламя». Чарли и Сэнди были в восторге от успеха и своего первого взрослого вечера.

Жасмин показала простую сцену: Адали в тюрбане и великолепном голубом с золотом халате стоял на одном колене рядом с ней, и на его вытянутой, закутанной в белую материю руке сидел попугай Хариман. Возглас удивления вырвался у гостей, когда птица, глядя прямо на монарха, своим скрипучим голосом четко произнесла: «Боже, храни короля! Боже, храни короля!» Раздались бурные рукоплескания, и Якову показали, как дать попугаю кусочек пирога.

Птица приняла лакомство и, склонив головку, сказала:

"Спасибо, сэр».

Король беспокойно отступил назад.

— Это ведовство? — спросил он, явно испытывая беспокойство.

— Нет, мой добрый господин, — быстро заверила его Жасмин, зная, как суеверен король. — На моей родине многие птицы говорят, как Хариман. Среди божьих творений попугаи считаются умными существами, милорд.

— О! — поразился напутанный король, но больше не предлагал попугаю сладостей.

Жасмин любовно почесала птице шею и шепнула Адали:

— Отнеси его быстро домой, а то кто-нибудь попытается его стянуть. Когда пойдешь через сад, возьми несколько дядиных лакеев.

— Хорошо, принцесса, — ответил Адали.

— Как разумно с вашей стороны так потешить короля, — обратился, подходя к Жасмин, маркиз Вестлей.

— Я была рождена принцессой и знаю, как развлекать королей, — подняла она на него свои бирюзовые глаза. — Это в крови.

— Потанцуйте со мной, — попросил он, улыбаясь.

— Не знаю, должна ли я вас так поощрять. Вы продолжаете навещать меня и бабушку, хотя знаете, что я этого не хочу.

— Вы не можете всю жизнь находиться в трауре, — рассудительно заметил Рован Линдли и взял девушку за руку.

Она рассмеялась, не в силах устоять против его обаяния. Приняв предложенную руку, позволила повести себя в танце.

Пока Жасмин и ее попугай развлекали гостей, Алекс Гордон нашел возможность побеседовать с Яковом Лесли. Мужчины удалились в библиотеку Робина, где могли поговорить наедине. Удобно расположившись у яркого огня с большими бокалами бургундского, они с минуту помолчали, потом Алекс Гордон заговорил: