Дикарка Жасмин
Шрифт:
Утром Скай разыскала Рори Магвайра. — Не будьте уж слишком патриотом, — предупредила она его. — И если потребуется, расстаньтесь с Магвайр-Фордом. Ирландец покачал золотисто-рыжей головой.
— Я устал от сражений, — проговорил он, — но бежать, как другие, я не смогу. Я слишком люблю это место, чтобы бросить его. Ваша внучка была столь добра, что разрешила мне здесь остаться, и я обещал, что не подведу ее.
— Вы смелее других, — заметила Скай. — Бегство самый легкий выход. Остаться и искать мира, даже если он вам не по душе,
— Вы сами когда-то прошли этот путь, — улыбнулся он.
— Давным-давно. И он мне дался нелегко. — Она улыбнулась ему в ответ и слегка усмехнулась. — Признаюсь честно, опорой и спасением для меня стал Адам.
К ним присоединилась Жасмин. Она была одета в дорожный костюм, шелковую юбку цвета бургунди и жакет для верховой езды с накрахмаленным воротником и ирландскими кружевными манжетами из небеленого полотна. Волосы, разделенные посередине на пробор, заплетены, и косы уложены в пучок. Сегодня, как и в тот день, когда Рори Магвайр увидел ее впервые. Жасмин была прекрасна. Она улыбнулась ему:
— Бабушка, без сомнения, дает вам наставления, Магвайр. Не стану ее поправлять, потому что ее советы всегда хороши. Добавлю от себя — хорошенько заботьтесь о лошадях. За Козодоем, его кобылицами и жеребятами надо присматривать. Подпустите Козодоя к тем двум кобылам, которые не ожеребились в прошлый раз, и посмотрите, будет ли от этого прок. Вскоре в Дандолк прибудет корабль с еще несколькими кобылами. Вам сообщат об этом. Домой их пригоните сами. И как только они оправятся от путешествия и отдохнут, спарьте с нашим жеребцом.
— А что, миледи, делать с маленьким жеребчиком? — спросил ирландец. — Холостить его по весне? И как его назвать?
— Выхолощенный, он не принесет нам пользы, — ответила Жасмин. — Думаю, когда он немного подрастет, отец начнет его ревновать. Поэтому их надо содержать раздельно. Он будет производителем, когда созреет, но не с нашими кобылами. Полуночник станет красивым и быстрым конем. Годика через два мы выставим его на скачки, и все, кто захочет от него потомства, будут нас об этом просить. — Она рассмеялась. — Ну что, умно я придумала?
— Умно, если он победит, — подавила смешок Скай. — А если не победит, тогда другое дело. Да, Магвайр?
— Да, миледи, — согласился ирландец и повернулся к Жасмин. — Так Полуночник?
Она кивнула.
— Мать у него Ласточка, отец — Козодой. Полуночник, я думаю, хорошее имя, Магвайр.
— Может быть, мы все же отправимся? — высунул из кареты седую голову Адам. — Я хотел бы до зимы попасть домой!
Все рассмеялись его нетерпению, и Скай, кивнув Магвайру, поддерживаемая лакеем, забралась в карету к мужу.
— Счастливого пути, милорд и миледи! — пожелал им Рори Магвайр.
К карете подошел священник.
— До свидания, тетя. До свидания, дядя Адам. Господь с вами.
— Да, да, — послышался из глубины кареты голос Адама. — Да будет в пути с нами Бог!
Тистлвуд, приехавший в
— Нам не отплыть отсюда, пока мы не доберемся до Дандолка. Отправлюсь-ка я, пока хозяина не хватил удар. — И он опытной рукой взялся за вожжи, щелкнул кнутом над головами лошадей, и карета тронулась в путь.
Жасмин побежала к другой карете, довольная, что дети и кормилицы устроены.
— Окликните меня, когда проголодается Фортуна, и мы остановимся. Слышишь, Марта?
— Да, миледи, — раздался бодрый ответ Адали, Рохана и Торамалли заняли третью карету, за которой выстроилось еще три телеги с багажом. Удостоверившись, что все в порядке, Жасмин вскочила на Эбони и взглянула на Магвайра.
— Вы верный и преданный друг, Рори Магвайр. Я не забуду вас и ваше доброе сердце. Нет смысла просить вас заботиться о Магвайр-Форде и его жителях. Земля эта больше ваша, чем моя, и я знаю, что вы не предадите памяти моего любимого мужа и мое доверие. Благодарю вас за то, что позволили моему мужу лежать до вчерашнего дня в вашем семейном склепе Теперь я везу его домой, чтобы он упокоился в родной земле.
— Я никогда не забуду вас, миледи, — ответил ей Рори Магвайр. — И буду заботиться об этой земле ради вас и ваших детей. — Он взял ее руку, мгновение смотрел ей в лицо голубыми, как озерная вода, глазами, потом почтительно поцеловал затянутую в перчатку кисть. — Да хранит вас Бог на пути в Англию, миледи. Надеюсь, вы скоро приедете к нам снова. Если бы все англичане были такие, как вы, мы были бы с ними друзьями, а не кровными врагами. — Он выпустил ее руку.
— До свидания, кузина. — Куплен Батлер осенил отъезжающих крестным знамением. — Надеюсь, что увидимся с тобой снова. Но если нам встретиться не суждено, благодарю тебя за мою маленькую каменную церковку.
— Присматривайте тут за всеми, — произнесла Жасмин и, повернув лошадь, поскакала к голове каравана из карет и телег вслед за бабушкиным экипажем.
Поглощенные своими мыслями, мужчины смотрели ей вслед. Куплен Батлер раздумывал, сохранится ли мир в Ирландии теперь, когда англичане в таком количестве селятся в Ольстере. Или вражда опалит многие поколения? Вражда, ставшая образом жизни, взращенная в глубинах душ кельтов и англосаксов. А ведь никакой разницы не было между этими людьми. И священник сокрушенно покачал головой — он этого не понимал.
Рори Магвайр так пристально вглядывался вдаль, стараясь еще хоть на миг удержать образ Жасмин, что глаза стали слезиться. «До свидания, любовь моя, моя единственная, — печально думал он. — До свидания, сердце мое». Он почувствовал слезу на щеке. «Нет, я не заплачу! Мужчины не плачут, точно слезливые девушки». Вот уже караван оказался у поворота. Жасмин повернулась в седле, помахала рукой и скрылась за изгибом дороги. А он все махал и махал рукой, а другой утирал катящиеся по лицу слезы. Мужчины не плакали.