Дикари
Шрифт:
Мунатий представлял Цезарю молодого Клувия Стефана и уже заканчивал рассказ о том, как этот молодой офицер встретил Суллу, спустившегося с триремы, которая в самый последний момент выбралась из порта Помпеи, и как благодаря Стефану он узнал обо всем, что готовилось.
Галл прошел через прихожую, все присутствующие повернулись к нему, и установилась тишина, но при виде шестерых идущих за ним обнаженных мужчин раздались восклицания, скоро перешедшие в смех. Галл отдал каждому его кинжал, персы
Все присутствующие смогли увидеть их висящие члены и задницы, и то, что находилось между ними, то есть полное унижение, которому они подверглись.
* * *
Сулла стоял против Цезаря, в его кабинете, куда император Рима тотчас же увел его, чтобы поговорить с ним наедине.
– Сможешь ли ты когда-нибудь меня простить, – сказал Тит, – за то, что я заставил тебя выйти на арену и отправиться на рудники, принимая во внимание то, что империя велика и правитель не может знать и понимать всего, что его окружает?
– Конечно смогу, – сказал Сулла, – раз я здесь.
– Твой ответ обязывает меня, но и у тебя может остаться горький осадок. Что ты теперь собираешься делать? Ты опять вступишь во владения тем домом, что ты унаследовал от Менезия? Не смог бы ты отныне остаться в моем окружении? Не хочешь ли командовать преторианцами? Или возьмешься управлять провинцией?
– Я благодарю тебя за предложение. Но я хотел бы вначале вернуться на мою ферму в Галлию и поразмыслить обо всем, что произошло со мной с тех пор, как я ее покинул, откликнувшись на просьбу Менезия.
Он вынул из своего кармана табличку, отнятую у Кассия Лонгина, и протянул ее Цезарю, который ее прочел.
– Так, значит, вот из-за этого послания все и случилось... включая события сегодняшнего вечера, эти кинжалы, про которые ты узнал... Действительно ли они скрывались в покоях моего брата? Нет ли тут ошибки?
– Никакой. Не хочешь ли послушать Лацертия? Он сказал нам все то, что мы уже узнали от наших агентов в Помпеях.
Тит задумчиво посмотрел на табличку, которую все еще держал в руке.
– Итак, все произошло силой дружбы... – сказал он.
Он вспомнил о годах, которые сам провел в легионах, где встречал таких людей, как Менезий и Сулла, и с грустью подумал, что вместо дружбы, подобной той, что соединяла их, ему приходилось чувствовать со стороны брата лишь зависть только потому, что он был правителем.
– Да, – сказал галл. – И, помня об этой дружбе, я, вступив во владение наследством, поклялся отомстить тем, кто похитил у моего друга жизнь. А они оказались теми же людьми, которые теперь покушались на тебя.
– Это правда, – сказал Тит. – Тебе, должно быть, известно, что я, принимая трон у моего отца,
– Я знаю. Однако ты не побоялся вводить смертную казнь, когда служил в легионах...
– Точно... Так и было. Но я переменился с тех пор. И поскольку ты получил посмертные полномочия от твоего друга, то я хочу поручить тебе наказать виновных. Вместо меня...
Цезарь подошел к стене, у которой стоял его письменный стол, и потянул за висевший шелковый шнурок. Вскоре в кабинет вошел секретарь с письменным прибором и папирусами.
– Я продиктую указ, – властно сказал он. – «Бывший офицер Сулла, ушедший со службы, получил задание найти и наказать, как он считает нужным, всех тех, кто замышлял смерть патриция Менезия, а также готовил заговор против меня».
Секретарь посмотрел на императора, подождал немного, но продолжения не последовало. Тогда он быстро пошел к себе в каморку, чтобы по всем правилам записать указ и поставить на него императорскую печать.
– Когда ты диктовал: «Всех тех, кто готовил заговор», – ты подразумевал, что слово «все» не исключает никого, или все-таки есть какое-то исключение?
Тит горько улыбнулся:
– Я бы хотел, чтобы ты наказал всех без исключения, так как я не могу этого сделать. Но я думаю, что у тебя нет сомнений и ты понял, что между нами существует договоренность о том, что по крайней мере один из виновных не попадет под действие этого указа.
– Я к этому готов.
– Ты меня осуждаешь?
– Стараюсь не делать этого. Так как у меня нет брата, то я не знаю, что бы испытывал на твоем месте, поэтому я предпочитаю не высказывать своих суждений.
– Это способ согласиться со мной, – заметил Цезарь.
Секретарь вернулся с указом, и Цезарь поставил свою подпись.
– Позволишь ли ты мне удалиться? – спросил Сулла, держа указ в руке.
– Ты все можешь себе позволить. Но может быть, скоро и мне придется отправить тебе табличку, похожую на ту, которую ты получил от Менезия...
Сулла улыбнулся и пошел к выходу.
– Valete, – сказал ему император Рима.
– Valete, Цезарь. У меня больше нет врагов, но у тебя они остались.
Сулла пошел к конюшням дворца, взял там две лошади, для себя и молодого Калена Корбулона, которого он попросил сопровождать его. Он позвал Котия и велел отправить Лацертия и префекта Кассия в закрытых носилках и в сопровождении охраны к нему навстречу, к Пренестинским воротам[109]
[1] Лугдунум – современный Лион, бывшее кельтское поселение.
[2] Вьенна – современный Вьенн.
[3] Римляне называли кельтов галлами, а области по обе стороны Альп, заселенные галлами, – Цизальпинской и Трансальпинской Галлией.