Дикари
Шрифт:
– Это так, – согласился Котий. – Я тебе сейчас все объясню. Когда мои близкие узнали, что я отправляюсь на эти рудники, чтобы закупить серу, ко мне пришла одна богатая матрона. Она мне сказала, что ее сын находится там в заключении, что он влюблен в свою рабыню и что она заплатит мне максимальную цену, если я передам ему еду и, особенно, если смогу провести к нему девушку, чтобы он переспал с ней. Ей сказали, что такое возможно и что весь вопрос только в деньгах. А эта благородная женщина сейчас хлопочет в Риме о его освобождении.
И Котий замолчал, ожидая ответа.
– Такое возможно, – степенно
– Какая же?
– Когда стороны приходят к соглашению, то девушку проводят в лагерь и закрывают в комнате, для этого и предназначенной, потом идут за пленником, освобождают ноги от цепей и оставляют с ней на час. Только, – добавил он, – поскольку надо уговорить нескольких начальников, то это делается не даром...
– Так сколько?
– Надо рассчитывать на пять тысяч сестерциев.
– Действительно, – согласился Котий. – Двадцать тысяч ассов, чтобы сделать то, что стоит восемь ассов в любом борделе, правда не даром. Так вот, эта добрая женщина доверилась мне, и я пустился в путь со всем необходимым. Она сама вдова, ее муж был очень богат, и у нее единственный сын.
– Тебе решать. И еще ты должен сказать мне его имя.
– Его зовут Сулла.
Было маловероятным, что содержатель харчевни, прилепившейся к склону Везувия, слышал что-нибудь о деле с завещанием Менезия.
– Хорошо, – сказал Литиас. – Я узнаю все завтра. А что он сделал, этот Сулла, что его отправили сюда?
– Да это история с наследством, которое он якобы незаконно присвоил. Вдова, конечно, не устает повторять, что он не виновен.
– Ну конечно, – улыбнулся Литиас. – Мы все не виновны. Пока ждешь, глотни еще. А тебя как зовут?
– Котий.
– Вот и ладно, за тебя, Котий! – жизнерадостно пожелал Литиас.
Он выпил, показывая пример ветерану.
– Я уверен, что у нас будут и другие совместные дела, – добавил он, поставив кубок на стол.
Глава 39
Страсть Хэдунны
Литиас, Котий и Хэдунна, смешавшись с двадцатью другими просителями, ждали того утреннего часа, когда открывались ворота рудника, пропуская тех, кто пришел просить администрацию заплатить за поставки или подать прошения о продаже им серы, как это собирался сделать Котий. Под этим предлогом он хотел ознакомиться с лагерем и посмотреть, как охраняются ворота и все остальное, чтобы предвидеть все трудности, которые могут подстерегать их, если они станут освобождать Суллу или помогать ему при побеге.
Наконец механический скрип возвестил о том, что ворота сейчас будут открыты. Когда обе створки развели, то сначала из лагеря по деревянному мосту, перекинутому через ров, выехало несколько повозок военного типа. И только потом Котий и остальные прошли за ограду.
Литиас указал ветерану здание конторы, куда подавались прошения. Сам он вместе с Хэдунной направился к другому строению, там молодой девушке пришлось остаться за дверью, а содержатель харчевни вошел внутрь. Человек в военной форме, очень смуглый, с неприятным лицом, вышел на крыльцо вслед за Литиасом, когда тот закончил дела, и с иронией и похотью оглядел молодую рабыню. Он хотел посмотреть,
Хэдунне стало страшно: она была в руках ловкого посредника, привыкшего к самым грязным сделкам, вокруг ходило много стражников-каторжников, для которых появление женщины было редкостью, поэтому они бросали на молодую рабыню такие же взгляды, что и военный, которому заплатили деньги за то, чтобы Сулла смог переспать с ней.
Литиас ввел ее в какую-то полуразвалившуюся постройку, было такое впечатление, что она просто заброшена и там никого нет. Он провел ее по длинному коридору, куда выходили одинаковые двери. Открыв одну из них, он показал Хэдунне комнату, в которой стояла одна грубая кровать и табурет. Литиас сказал девушке, чтобы она подождала здесь, пока к ней не приведут Суллу, и тогда они смогут провести час вместе. Затем он вышел и закрыл за собой дверь.
Хэдунна увидела в углу, до этого скрытом распахнутой дверью, глиняный кувшин с деревянной крышкой, на которой стояла медная миска. Вода, по крайней мере, была. Она внимательно рассмотрела грязную подстилку и вынула из корзинки принесенную с собой вышитую простынь, которая была почти такого же размера, что и кровать. Хэдунна специально взяла белье, чтобы сделать ложе, на котором она будет отдаваться своему хозяину, более чистым и опрятным.
Через десять минут в коридоре послышались шаги, и, прислушавшись в напряженном ожидании, Хэдунна сразу поняла, что человек был один, а Суллу должны были сопровождать стражники.
Ее охватил страх. Шаги прекратились, за дверью кто-то остановился, потом дверь открылась. Она не зря боялась: на пороге стоял и смотрел на нее теми же порочными глазами тот самый темноволосый военный, которому заплатили, чтобы она смогла встретиться с Суллой. Хэдунна поняла, что попала в западню. Она отступила к стене, чтобы быть как можно дальше от кровати...
Поллион, улыбаясь, закрыл дверь.
– Ну что ты, моя малышка, не нужно меня бояться...
Он подошел к ней.
– Ты ведь ждешь Суллу, верно? Ничего не бойся. Он придет, если ты сделаешь то, что я попрошу. И напротив, если ты не послушаешься, то уйдешь не повидавшись с ним... Ты хорошо поняла?
Он стоял совсем рядом, и девушка чувствовала исходивший от него запах. Он положил обе руки на ее груди и начал их ласкать. Его отвратительное лицо находилось всего в нескольких сантиметрах от ее, и она закрыла глаза, чтобы не видеть его мужского вожделеющего взгляда. Ей хотелось плюнуть ему в лицо, укусить его, закричать, броситься к двери, попытаться убежать, но у него было больше сил, и потом, это была цена, которую она должна была уплатить за то, чтобы увидеть Суллу и сказать ему, что Тодж, Котий и остальные здесь, что они пытаются вытащить его с каторги, а еще она подумала о том, что встреча с ней должна добавить мужества ее хозяину, ведь он сможет снова ее увидеть, коснуться, взять, как он сделал в тот вечер, когда привез ее на лошади к себе на ферму, и она решила не сопротивляться.