Дикарь
Шрифт:
Линк радостно захихикала.
– Да! – уверила я, отчаянно морща лоб. И все-таки, какая фигура в центре? Вздохнув, нарисовала треугольник и произнесла заклинание.
– А этот дух очень злой? – с радостным ожиданием спросила Линк.
– Не знаю. – Я не сдержалась и села прямо на землю, потому что ноги уже не держали. – Так как это мой дом, дух должен меня услышать и прийти на помощь.
Я умолчала о том, что бывают совсем слабые духи, которые не только не способны помочь, но и могут навредить. Нет-нет, это не мой случай! У меня дух будет сильным и, надеюсь, с парочкой припасенных заклятий
Линк расположилась рядом со мной, и мы посидели, пялясь на закрытую дверь.
– А почему ничего не происходит?
Линк быстро надоело молчать.
– Сейчас, милая. Сейчас все случится, – безнадежно соврала я. Наверное, в центре все-таки квадрат… И, наверное, все-таки придется лезть на стену!
Но тут дверь снова открылась, правда, вместо духа в проеме темнела угрожающая фигура все того же мужика. Мы с Линк вскочили на ноги.
– Вы что, глухая? – неприятно оскалился он. – Я велел вам убираться отсюда!
– Да как вы смеете! – Я уперла руки в бока, косясь на двустволку в его руках. – Я же сказала вам, это мой дом! Сами убирайтесь отсюда! Пожили в чужой собственности, и хватит, имейте совесть! Послушайте… – Попыталась воззвать к его разуму, хотя очень хотелось сказать что-нибудь такое, чего не должна говорить и даже думать благородная истра. – Я все понимаю. Вам негде жить, и вы решили временно присвоить чужое жилище. Не знаю, как вы там обошли охранный запрет, но обошли, и ладно. Я на вас не сержусь, честное слово! Но теперь у этого дома появилась хозяйка, то есть я. А вы просто уйдите. Хорошо? И я не буду жаловаться на вас, честное слово! Надеюсь, вы не тронули фамильную посуду и мебель… Давайте вы просто выйдете за дверь и мы не будем ссориться?
– Не станете жаловаться? Не тронул мебель? – Мне показалось, что он все-таки пристрелит нас, таким жутким стало лицо дикаря. Белый шрам, рассекающий щеку и бровь, побелел на смуглой коже. Дикарь недобро усмехнулся. – Хозяйка, значит?
Он сделал к нам шаг, Линк пискнула и спряталась за мою спину. Я расправила плечи, демонстрируя уверенность, которой совсем не испытывала. Мы в лесу, рядом с каким-то сумасшедшим, хуже не придумаешь…
– Похоже, вам сделали изрядную подлянку, – с неприятной насмешкой протянул дикарь, и я нахмурилась. – И, кажется, забыли предупредить, что у этого дома уже есть владелец.
– То есть как это? – опешила я. Что значит есть владелец? Собственность в Дейлише – единственное, что теперь у меня есть!
– Так! – рявкнул мужлан, снова начиная злиться. – Дом принадлежит мне точно так же, как и вам.
Проклятие! Мне захотелось снова сесть на землю. И прислониться к чему-нибудь твердому.
– Вот только я не собираюсь делить его с вами. Так что проваливайте отсюда, София Лэнг!
Он угрожающе повел двустволкой.
Линк испуганно вскрикнула, вцепившись в мою юбку, и черные глаза дикаря сузились, глядя на девочку.
– Мы никуда не пойдем. – Нет, мой голос не дрожит, совсем не дрожит! – Раз я такая же хозяйка этого дома, то имею право в нем жить! Так что будьте добры, отойдите с дороги и пропустите нас! А с правами собственности мы разберемся завтра.
Мужик буравил взглядом Линк, выглядывавшую из-за меня. И я подумала, что, может, идея
– Что ж, – он как-то неопределенно хмыкнул, снова посмотрев на меня, – входите. Хозяйка.
В голосе прозвучало откровенное презрение.
Не веря своим ушам, я подхватила сумки, налившиеся неподъемной тяжестью, и мы с Линк вошли во внутренний двор. Здесь горел лишь один тусклый фонарь, в свете которого было трудно что-то разобрать.
– Ваша половина вон там, – откровенно издевательски произнес гад, который по какому-то недоразумению оказался здесь.
Я сглотнула, оглядев наше пристанище.
– Это что, шутка? – крыло дома выглядело не только необжитым, но и почти разрушенным. И шуткой все это не было. Увы.
– И не надейтесь на помощь духа. – Во тьме мужских глаз отразился желтый фонарь. – Этот дом мертв. К тому же для призыва нужна другая пентаграмма.
И, повернувшись к нам спиной, наглец похромал к двери южного крыла, в котором слабо светились два окна. Линк хлопала круглыми глазами, а я подхватила сумки. Унывать я точно не буду!
– Ну вот, все хорошо! – весело сказала я девочке. – Вот мы и дома, Линк! Идем же скорее!
И не оглядываясь на неотесанного мужлана, решительно устремилась к нашему новому жилищу. Увы, внутри все оказалось еще непригляднее, чем снаружи. За покосившейся и натужно скрипящей дверью обнаружился захламленный холл, заваленная непонятно чем лестница и три двери. Одна в пыльную кухню, вторая в маленькую комнатку, похожую на чулан, в третью я заглядывать не стала. Ночь окончательно завладела Ировансом, и в темном помещении можно было рассмотреть лишь угрожающие силуэты мебели, накрытые тряпками. И, похоже, дом действительно умер, а это плохо. Без души любое здание начинает ветшать и разрушаться, все в нем ломается и портится. К тому же некого попросить о помощи.
Эта мысль заставила меня замереть. Если честно, я очень надеялась на живой дом… Тот, который встретил бы и обогрел, зажег свет и наполнил водой ванну! О, Духи! Да была ли здесь ванная?
Встряхнулась, запрещая себе уныние. Значит, придется справляться своими силами.
– Подожди, милая, у меня где-то есть свеча, – пробормотала я молчащей Линк. Присела у сумок, отчаянно вспоминая, куда засунула огарок. Ведь был же, точно был!
В Кронвельгарде уже давно используют электричество, но, похоже, в этой глухомани о прогрессе ничего не знают! А я как чувствовала, что пригодится остаток свечи! Но где же он?
Линк тихонько встала рядом, сложила ладошки чашечкой, и внутри них загорелось голубое мерцание, освещая комнату.
– Спасибо, моя хорошая. – Я благодарно улыбнулась девочке, быстро находя завернутую в бумагу свечу. – Но больше так не делай. Ты ведь помнишь, что я тебе говорила?
Линк виновато кивнула. Я чиркнула спичкой, поджигая фитилек, и подняла свечу повыше. Да уж, кажется, можно забыть о горячей ванне и удобной постели. В углу комнаты громоздились развалины шкафа и стола, у другой стены – что-то, накрытое грязной тряпкой. От пыли Линк начала чихать, я с трудом сдерживалась, чтобы к ней не присоединиться.