Дикарь

Суржевская Марина

Тряхнул головой. Надо поесть, кажется, от приступа мне мерещится не пойми что!

– Так где еда? – грубо спросил я. Но Линк, похоже, не обиделась, лишь показала на корзину.

Я присел на кушетку, сбросив на пол какие-то вещи, поставил плетеку на колени. Внутри обнаружился мягкий сыр, мясное рагу в глубокой тарелке, густо посыпанное зеленью, поджаренный белый хлеб с оливковым маслом и отдельно, в салфетке - кусочек шоколада. Я сунул в рот все сразу, пытаясь не стонать от удовольствия.

– когда ты его отпустишь?
– Линк

все ещё смотрела на фрегат.

– В смысле?
– не понял я.

– тпустишь? Его надо отпустить, видишь? н поплывет на запад.

– Ты что, Линк, - я прикрыл глаза, наслаждаясь вкусом мяса. Нежное, тающее, с густой подливкой и свежими травами. О Духи… – Этот фрегат не создан для воды. Он не настоящий. Понимаешь?

– Это ты не понимаешь! – Линк уперла ййдздж руки в бока, совсем как София.
– Он хочет на волю!

– Линк, это просто игрушка. Не слишком удачная… Грубая, потому что сделана руками, – вздохнул я, заглатывая большие куски хлеба.

Девочка нахмурилась. Подхватила своего фенека, что норовил вывалиться из кармана.

– Ты глупый, – обиженно сказала она. – Я тебе говорю, но ты ничего не слышишь. Южный Ветер уходит.

– Постой, - не знаю, что побудило меня отставить корзину, сделать несколько шагов и присесть перед малышкой. – Если ты так хочешь, мы спустим фрегат на воду. Хочешь?

– Да! – она вдруг обвила мою шею руками и поцеловала куда-то в висок. И тут же отпрыгнула, заскакала по ступенькам.
– А когда?

– Наверное, когда станет совсем тепло, – растерянно пробормотал я. Внутри было как-то странно. И дать определение этому чувству никак не получалось.

Линк кивнула и побежала через двор. Из двери выглянула рыая, посмотрела на меня, склонив голову. Что-то тихо сказала девочке. Линк унеслась за дом играть, а Софи все стояла. И я стоял, держа в ладони хлеб. Смотрел на рыжую. И мне казалось, что внутри натягивается невидимая струна, закручивается в пружину. Все туже и туже. Есть перехотелось. У меня вообще отвалились все чувства, кроме одного единственного.

– Иди ко мне, - сказал тихо. И показалось, что ветер подхватил слова, бережно отнес рыжей, сдул с ладони в нежное ушко.

Софи наклонила голову, словно прислушиваясь.

Я мог бы сделать эти несколько шагов и сам. Мог бы сжать ей плечи и толкнуться языком в рот. Мог бы прижать к этой облезлой стене и наконец почувствовать… Но почему-то было жизненно важно, чтобы она сделала ко мне шаг.

– Ты совсем обнаглел, Хенсли, – принес мне ветер ответ. И я не выдержал. Десять шагов или сколько их там, в этом дворе. Между нами. Прошел, прижал,толкнулся. В ее нежные губы, сладкие от шоколада. Заглушил языком протест, не позволил вырваться. Или она и не пыталась? Не знаю… я лишь понимал, что со мной что-то происходит, мучительное и прекрасное, дикое и сладкое… Что вот эта вот рыжая-наглая-ранимая забралась мне под кожу и трогает тонкими пальчиками то, что осталось от души… И, кажется, еще немного - и я уже не смогу

без этих прикосновений…

– Не надо, - она шепнула это мне в губы. – Нет…

Почему нельзя? Я не понимал…

– Шерх, перестань! Шерх! Здесь Линк…

– Она играет, – выдохнул я. – За домом. С этим облезлым щенком и глухой курицей. Или кто там притащился? А мы… быстро.

– Ты точно учился на факультете самовлюбленных болванов, - буркнула Софи. От слов стало щекотно губам. И тяжело в паху.

– Нет, – не думая возразил я.
– Я был боевым магом. Лучшим в Академии.

Ее губы сводили меня с ума. И мысли о том, где я хочу их почувствовать. Тяжело втянул воздух, пытаясь думать. Да к жротам мысли… Снова прижал рыжую к стене, погладил ее шею, тронул сквозь ткань грудь. Я ненавижу ее одежду…

– И что же с тобой случилось? Ты был у Багровой Скалы,так?

– Да.

София откидывает голову, и я трогаю языком ее шею. И чувствую женские пальцы на своем затылке. Они перебирают волосы, поглаживают. Мне кажется, я взорвусь, если не возьму рыжую прямо сейчас. Я теряю от нее голову,и это даже не смешно…

– Гордон тоже там был?

– Да… Но не совсем…

Я замираю. О чем она спрашивает? Какого жрота она это спрашивает?

Поднимаю голову и всматриваюсь в глаза Софии…

***

Зачем только спросила?

Хенсли прервал поцелуй, стоило упомянуть его брата. И когда посмотрел мне в глаза, не осталось ничего от того Шерха, что так жадно терзал мне губы минуту назад. Что заставлял меня плавиться и терять остатки здравого смысла. Но вопрос сорвался с губ, и все изменилось. Миг – и передо мной дикарь с волчьим взглядом и сжатыми губами.

– Это Гордон велел тебе спросить? Волуется, братец? – его лицо исказилось, а ладонь вдруг впечаталась в стену возле моей гловы, словно заключая в клетку. Я вздрогнула.

– Гордон ничего такого мне не велел…

– Откуда ты знаешь про Скалу? – процедил Шерх. Внутри темных глаз блеснула злость.
– Откуда? Отвечай!

– Я просто догадалась…

н вдруг вдавил меня в стену дома.

– Хенсли, отпусти меня, слышишь? Я сейчас заору!

– Хочешь напугать Линк?
– оскалился он. – Валяй.

Я закрыла рот. Нет, пугать ребенка я точно не хочу!

– Что ты знаешь про Скалу?
– повторил Шерх, настойчиво обхватив мой подбородок. Если останется синяк, я дикаря прибью! – Говори!

– Ничего не знаю! Я просто сопоставила факты, идиот! – рявкнула я. – Твоим печатям семь лет, ты сам сказал мне! В тот год было лишь одно грандиозное событие…

– Врешь! Это сказал Гордон,так? Что ещё ты знаешь?

– Ничего я не знаю! – дернулась, пытаясь вырваться.
– И отпусти меня! Да что с тобой? Я просто спросила про Багровую Скалу!

– И про моего брата, – вкрадчиво добавил Шерх. Его глаза казались двумя темными колодцами. Бездонными. Ведущими на Иную Сторону Мира.
– Гордон рассказал тебе? Правду?