Дикарь
Шрифт:
– Они всего лишь люди. И сердца их полны сомнений, – произнес Верховный, надеясь, что выбрал правильные слова. – И поверь, мой повелитель, им воздастся.
– Не сомневаюсь, – Император потрепал пса.
И улыбнулся.
Подумалось, что воздаяние куда как ближе, чем думают многие. Верховный покачал головой. Обычай, конечно, требовал уважения. Но и людей понять можно.
– Но я не о том с тобой желал поговорить. Ешь, – это прозвучало приказом, и Верховный поспешно проглотил недожеванный кусок, чтобы принять шарик из чечевицы, щедро политый
Жрец отвел взгляд.
– Список мне предоставили. И тех, кто прислал служить моей жене истинную свою кровь, и тех, кто решил, будто может отделаться рабыней, которую приняли в род для того, чтобы честь оказать, – щека Императора дернулась. – Пусть это не заботит тебя.
Жир обволакивал небо.
Он был сладким. И теплым. И заставлял вспоминать о временах, когда Верховный был просто жрецом, которому далеко не всегда перепадала роскошь трапезы, не говоря уже о трапезе сытной.
– Я же желал побеседовать об ином. Что ты думаешь о магах?
Вопрос был, мягко говоря, неожиданным.
– Презренные создания, полагающие себя равными богам, – сказал Верховный.
– Все так же не любишь.
Верховный склонил голову, признавая правоту Господина.
– Никто их не любит. Но они нужны, – Император бросил кусок собакам, которые устроили возню. – Год от года их сила растет. И быть может, они вовсе не прокляты?
Верховный промолчал.
– Будь существование их противно воле Богов, неужели стали бы терпеть они и магов, и город их? Неужели не поразили бы презренных?
– Порой боги дают людям право выбирать свой путь.
– Именно, мой друг. Именно. И когда-то наши предки выбрали, но не может случиться того, что путь этот ошибочен?
Император замолчал, позволяя обдумать слова свои.
А беспокойство внутри усилилось.
– Они не сумели спасти Милинтику, мой господин. Хотя давали слово.
– Не совсем верно, – Император покачал головой. – Они обещали избавить её от боли, и избавили. А что до спасения, то я виноват.
– В чем?
– В том, что слишком долго медлил. Сомневался. Сумей я переступить через былые обиды и позвать их раньше, душа моя была бы жива.
Руки его сжались.
– Её отравил не яд, но проклятье. Древнее. Сильное. Вошедшее в кровь и плоть. Сроднившееся с нею. Так они и сказали.
Нехороший разговор.
Опасный.
– А не может ли случиться такому, что они сами…
– Может, мой друг. В этом и беда. Они признались, что проклятье это было создано кем-то из Иштцу. И продано. Как проданы многие иные товары.
Верховный выругался.
– Да, мне это тоже странно. Обладая такой силой, такими возможностями, ныне маги уподобились обыкновенным торговцам, что ищут лишь золото. Золота у нас хватает.
Не в этом ли беда?
Но он промолчал. Впрочем, молчание это не обмануло великого Имератора. Он прикрыл глаза, наблюдая за Верховным сквозь полуопущенные ресницы.
– Маги… маги, маги,
– А они есть?
– Есть. Они не стали бы лгать в подобной… мелочи, – Император криво усмехнулся. – Мой прадед был казнен, а его тело – заключено в саркофаг из стекла, запечатано заклятьем, что останавливает тление. Мне сказали, что выглядит он так же, как и в тот миг, когда смерть настигла его.
Стало не по себе.
– И с чего такая любезность?
– Это не любезность. Ты знаешь, что тепанеки вновь волнуются? И средь акольтуа ходят недобрые речи?
– Когда было иначе?
– Никогда, – согласился Император. – Восстание вспыхнет, и кровь разумных оросит землю, дабы вернуть в неё взятую жизнь. Так было от сотворения Нового мира. Так продолжится до падения его. Вот только не отпускает меня мысль, что падение куда ближе, нежели мы думаем.
– На солнце нет знаков грядущей беды.
– Знаю. Знаков нет. Ни во внутренностях белой овцы, ни в путях птиц, ни даже в крови жертвенных рабов. Но я, друг мой, чувствую приближение конца.
Император сел.
И встал.
Верховный поспешно поднялся и застыл, с трудом согнув такую непослушную спину.
– Мне твердят, что империя, как и прежде, велика. Что войска мои бессчетны, а воины храбры. Что благословение богов с нами, но… за два десятка лет мы потеряли пять городов на западе. Пять!
Верховный молчал.
– И не акольтуа отняли их, но варвары, объявившие себя свободными. Эти города также захотели свободы и ушли. А чтобы никто не остановил их, они обратились к магам. И вот уже горы поднялись, закрыв путь к мятежникам, а в узких ущельях поселились големы.
– Дай знак, и твои войска сомнут любых големов.
– Сомнут. Безусловно. Но что будет ценой такой победы? Магические твари сильны, неутомимы, почти неуязвимы. И мне донесли, что две дюжины их появились в царстве Таххида. А они, как ты знаешь, давно уж поглядывают на восточные наши границы.
На те самые копи, которые и полнят торговые жилы империи чистым золотом.
– Как и северные соседи. Мне донесли, что баронства желают объединиться.
– Вряд ли это возможно, – Верховный позволил себе не согласиться. – Варвары слишком самолюбивы. И жадны. Никто из них не позволит соседу возвыситься хотя бы на волос.
– А вдруг? Вдруг появится кто-то, кто сумеет сплотить их?
– Тогда боги найдут способ справиться с этим кем-то.
– Стоит ли надеяться лишь на милость богов?
– На что нам надеяться, кроме этой милости? – Верховный облизал разом пересохшие губы.
Он понял, что решение давно уже принято.
И оно Верховному не понравится. Что прекрасно известно Императору. Страх сдавил горло, перекрывая дыхание. Нет. Надо успокоиться.
– На собственные силы, – Император остановился за спиной. – Посмотри на меня.