Дикарь

Хармон Данелла

Что-то случилось.

Раздался стук в дверь. Джульет, которая все-таки решила, что не стоит убивать его из-за свекольных пятен, открыла дверь. Мгновение спустя он услышал расстроенный голос Бекки.

— Гарет! — крикнула Джульет. — Скорее спускайся сюда!

Прыгая через три ступеньки, он мигом спустился вниз.

В прихожей стояли Бекки и ее младший брат Том. Глаза у Бекки покраснели от слез, лицо побледнело.

— Ну, что случилось? — спросил он и, обняв обоих за плечи, повел их в гостиную. — Садитесь и рассказывайте, что произошло.

— О,

лорд Гарет, Том должен сказать вам что-то ужасное.

И Том, потирая затылок, начал говорить. Вскоре стало понятно, почему не приехал Люсьен. Не успел Том выехать из Абингдона со срочным посланием Гарета, как что-то — или кто-то — испугало его лошадь. Он помнил, как упал с лошади, как кто-то навалился на него в темноте, а больше ничего не помнил. Когда он пришел в себя, то обнаружил, что лежит связанный, с кляпом во рту и головой, гудевшей хуже, чем с похмелья, где-то на окраине Оксфорда. Ему потребовалось полдня, чтобы освободиться от пут и добраться до дома.

— А что с письмом, которое я тебе дал? — спросил Гарет.

— Оно исчезло, милорд. Моя кобыла ждала меня дома, но седельная сумка, в которой находилось письмо, исчезла.

Гарет выругался, запустил пальцы в волосы и встретился взглядом с Джульет. Ее застывшее лицо было белее накрахмаленного чепца на ее голове.

Она медленно покачала головой:

— Гарет, ты не можешь сегодня драться. Теперь кто-то знает, что ты о многом догадываешься, и твоей жизни может угрожать опасность.

— Но, Джульет, я должен участвовать в этом бою.

— Нет, ты не должен этого делать.

— На матч съедутся люди со всей Англии! Ставки достигают нескольких тысяч фунтов! Если я не выйду на ринг, то не переживу такого позора и никогда уже не смогу ходить с гордо поднятой головой, потому что все будут считать меня трусом. Нам даже, возможно, придется бежать из страны!

Джульет упрямо вздернула подбородок:

— Гарет, я умоляю тебя не участвовать сегодня в матче!

— А я умоляю понять меня.

— Понимать нечего. Твоя жизнь под угрозой. И я не хочу, чтобы ты сегодня выходил на ринг.

Гарет оглянулся через плечо на Бекки и Тома, и они, без слов поняв его, поспешно удалились. Сменив тактику, Гарет пересек комнату и, подойдя к жене, попытался обнять ее. Попытка оказалась безрезультатной. Он словно наткнулся на запертую дверь. Он попытался поцеловать ее, но ее губы были сердито стиснуты.

Э — Дорогая моя, обещаю, что со мной сегодня ничего не случится.

— А я обещаю тебе, Гарет, что, если ты будешь участвовать в этом поединке, я уеду!

Он растерялся:

— Что ты сказала?

— То, что слышал!

— А я-то думал, что ты будешь поддерживать меня.

Ведь ты сама говорила, что веришь в меня. Сейчас ты как раз можешь доказать это!

— Я не намерена стать свидетельницей твоей смерти. У меня есть дочь, о которой надо заботиться. Иди и дерись с этим Мясником, Гарет, если считаешь, что так нужно. Но предупреждаю, что вернешься

ты в пустой дом — если вообще вернешься домой!

— Джульет!

— Выбирай, Гарет. Или твоя гордость, или твоя семья. — С этими словами она круто повернулась и вышла из комнаты.

Гарет остался один. Он был в полной растерянности.

— Как это ты не будешь сегодня драться с Мясником? — в панике воскликнул Спеллинг, жестом приглашая Гарета пройти в роскошно обставленную гостиную и жестом же приказывая слуге принести графин вина и два стакана. — В городе только и разговоров что об этом матче! На матч съезжаются люди из трех графств! Ты не можешь подвести меня, толпа просто разорвет меня на куски!

Молодой боксер был непреклонен:

— Забудьте об этом. Спеллинг. Я не участвую в матче.

Сердце у Спеллинга бухало так, словно готово было выпрыгнуть из груди. Он лихорадочно искал выход из этой чрезвычайной ситуации. «Успокойся, — сказал он себе, вытирая о брюки вспотевшие ладони. — Выясни, в чем проблема, а потом приложи все усилия, чтобы наставить его на путь истинный».

— А теперь сядьте и расскажите мне, что случилось, — сказал он отеческим тоном, который частенько помогал ему успокоить других молодых боксеров, нервничавших перед матчем. Однако, поймав холодный взгляд голубых глаз Гарета, он сразу понял, что в данном случае выбрал не правильный подход. Этот парень был в смятении, возможно, даже испуган, но обращаться с ним как с мальчишкой было ошибкой.

Черт возьми, неужели он знает? Нет, этого не может быть, ведь об этом известно только нам с Вудфордом. У него просто нервы расшатались — вот и все.

Подумав о том, сколько денег он поставил на шотландца, Спеллинг даже вспотел от страха. Если он не встретится сегодня с Мясником на ринге, я потеряю все, что у меня есть!

— Я сыт по горло — вот что случилось, — просто сказал лорд Гарет. — Какие еще вам нужны объяснения?

Холодные голубые глаза смотрели на него в упор.

Спеллинг испуганно заерзал. На лбу его выступили капельки пота, и он обрадовался, когда слуга принес вино.

Дрожащей рукой он наполнил два стакана и поставил один перед лордом Гаретом. Но тот, как заметил Спеллинг, посмотрел на стакан, как будто вино отравлено, и даже не прикоснулся к нему. Неужели он знает? Неужели?

— А-а, понятно. У вас не хватает смелости, так? — сказал Спеллинг. Он вытер вспотевший лоб и попытался улыбнуться снисходительной улыбкой. — Это с каждым боксером может случиться, даже с самым лучшим. А вы, Гарет, самый лучший — возможно, даже во всей Англии.

Я сразу это понял, когда впервые увидел, как вы деретесь. — Он отхлебнул вина. — Понятно, почему вы немного нервничаете. Мясник может нагнать страху на любого, но, черт возьми, вы не должны его бояться. В Лондоне не сыщется человека, у которого такой сильный удар, как у вас! Вы нокаутируете Мясника к третьему раунду. Могу поспорить!