Дикарь и простушка
Шрифт:
— Мне ужасно жаль…
— Не стоит сожалеть, — вздохнула Мейвис. — Я и сама немало виновата.
— Но и после этого вы не порвали с ней. Или это случилось совсем недавно?
— Порвала, и довольно давно. Но она приехала ко мне, заклинала все забыть, клялась, что не хотела украсть Александра, а если он так легко предал меня, значит, недостоин нас обеих. Я выслушала ее во имя старой дружбы, но наши отношения так и не стали прежними. Постепенно я все больше и больше озлоблялась, видя, как она интригует, манипулирует людьми, порочит
— Я?
Сабрина едва не рассмеялась при мысли о том, что кто-то способен ей завидовать, тем более Офелия.
— Речь идет не об обычной ревности, — пояснила Мейвис. — Ее никогда не интересовали мужчины. Чтобы ревновать, нужно любить, а на это она вообще, не способна. И хоть вы, вероятно, не поверите мне, после того как Офелия публично заклеймила меня званием лгуньи, но это именно она воскресила ваш старый семейный скандал. И она не случайно проговорилась, а сделала это намеренно, увидев, как толпятся вокруг вас ее верные поклонники. Поэтому она и взбеленилась. Не смогла вынести, что не она в центре внимания. Я подумала, что вам об этом следует знать, поскольку вы, похоже, еще считаете ее своей приятельницей.
Сабрина ахнула. Она ни минуты не сомневалась в словах Мейвис. Просто в голове не укладывалось, что Офелия настолько коварна. И дело не в том, что о семье Ламберт вновь поползли сплетни, уничтожив все шансы Сабрины на достойный брак. Но что, если бы на ее месте оказалась другая девушка? Бедняжка не пережила бы такого позора. Неужели Офелия совсем не задумывается о последствиях своих поступков и ей безразлично, кого она ранит?
— Я уже поняла, что Офелия всегда была моим врагом, — призналась Сабрина.
— Вот и хорошо. По крайней мере вас она больше не одурачит, как бедняжек Эдит и Джейн. Я же, искренне презирая Офелию, не порывала с ней окончательно в надежде, что кто-то найдет в себе силы поставить ее на место. Очень уж хотелось увидеть своими глазами ее падение. Но этого не произошло и, вероятно, уже не произойдет.
— Может, вам станет легче, если узнаете, что Дункан не так уж рвется жениться на ней.
— Почему же я застала их вдвоем?
— Не застали. Не всегда стоит верить глазам своим.
— О, Сабрина, не будьте наивной, — предостерегла свою собеседницу Мейвис. — Офелия была в неглиже. Еще минута — и они оказались бы в кровати.
— В комнате, которую она делила с остальными девушками? Где их в любую минуту могли увидеть?
Мейвис нахмурилась:
— Об этом я не подумала. Но что же он там делал?
— Пришел кое-что выяснить, если верить его исповеди. Решил расспросить Офелию об одном происшествии, стал ее разыскивать, чтобы узнать правду, только и всего, но при этом вышел из себя.
— А вот это ничуть меня не удивляет. Она обладает талантом доводить людей до белого каления, так что они себя не помнят.
Сабрина покраснела, вспомнив свою возмутительную вспышку в разговоре
— Это верно, но они снова обручились только потому, что она убедила его родных, будто вы погубите ее репутацию, рассказав всему свету об увиденном. Именно поэтому лорд Невилл вас и ищет. Он не хочет, чтобы Офелия вошла в их семью. Да и сам Дункан терпеть ее не может и идет под венец только потому, что иначе совесть его замучит. Ведь именно из-за его опрометчивости Офелия будет скомпрометирована, если он на ней не женится.
— Боже, значит, она заполучила его благодаря мне?!
Именно я, можно сказать, преподнесла ей такой подарок! О, нет, ни за что! Если это единственная причина, по которой он сделал ей предложение, я готова поклясться, что словом не обмолвлюсь о том, чему была свидетельницей. Ее проклятой репутации ничего не грозит, если она не получит то, за чем охотилась. Наконец-то! Сабрина улыбнулась, втайне радуясь за Дункана:
— Я надеялась, что так вы и скажете.
Глава 46
Сабрина с тревогой прислушивалась, в любую минуту ожидая стука в дверь. Она не предполагала, что кто-то может войти в комнату без ее согласия, но вышло именно так. И все потому, что она забыла о запасном ключе.
На пороге стоял четвертый тюремщик, тот, что выглядел приличнее остальных. Похоже, у него не было пистолета… или он его пока не вынул. Но это не означало, что он безоружен, просто казался менее опасным, чем остальные.
Первые его слова тоже не вызвали особой тревоги:
— Пойдемте, леди. Я здесь, чтобы спасти вас. Там, внизу, какой-то здоровяк шотландец все крушит.
— Этот шотландец, по странной случайности, оказался нашим другом, — пояснила Сабрина.
— Этого я и опасался, — пробормотал он, кусая губы. — В таком случае одна из вас отправится со мной, иначе мне не улизнуть отсюда. И лучше, чтобы вы, мисс Трещотка, остались там, где сидите.
Оскорбленная полученным прозвищем, Сабрина надменно процедила:
— Вы и без того слишком долго испытывали терпение моего друга, так что, если хотите остаться целым и невредимым, предлагаю вам подумать о себе. Видите это окно?
— Но мы наверху, — испугался незнакомец.
— И что из этого? Думаю, падение с любой высоты причинит вам меньше вреда, чем встреча с Дунканом Мактавишем.
Мужчина подступил ближе:
— Но послушайте, леди, здесь командую я и не собираюсь упускать единственную возможность выпутаться из этой передряги, тем более что вы так и не отдали нам чертовы сорок фунтов.
— Ну, если это все, что вам нужно…
Сабрина не закончила фразы. Мейвис, чьи глаза больше привыкли к темноте, сумела найти какой-то предмет потяжелее и, подкравшись сзади, опустила его на голову бедняги. Потом бросила свое оружие на пол, отряхнула руки и деловито объяснила бесчувственному парню: