Дигитал

Маркеев Олег Георгиевич

Хантер отложил палочки, положил подбородок на сцепленные пальцы.

— Отсюда до идеи создать виртуальную реальность для отдельно взятого разума — один шаг. На компьютере просчитываем цепочку потребных нейронных связей, оцифровываем, кодируем по базовой мандале, подаем на излучатель, — самый простой вариант — динамичный фильтр перед лазерным лучом, — облучаем глаз клиента, через глазной нерв закачиваем код прямиком в мозг — и получаем в худшем случае больного в состоянии полной каталепсии, в случае удачи —

существо, живущее в особой реальности и крайне опасное для окружающих. Как у нас выражаются — дигитала.

Алексей чуть не захлебнулся от волны фосфорного огня, полыхнувшего внутри. Усилием воли заставил себя палочками подцепить кусок рыбного рулетика, обмакнул в соус, отправил в рот. Прожевал и сглотнул. Облизнулся. Разлепил губы в улыбке.

— Это ты придумал «Ругнарек»?

Хантер не успел ответить.

В следующий миг кулак с торчащими из него палочками взрывным ударом полетел в цель.

И тут же адской силы вихрь сорвал Алексея с места, поднял в воздух, перевернул и жестоко обрушил на пол. Боль в вывернутом плече взорвалась огнем. И следом второй взрыв боли — в голове — разметал сознание в клочья…

Глава шестнадцатая. Wired

Мучнисто-белая, колыхающаяся парусина наконец перестает волнообразно пучиться, разглаживается, затвердевает и далается потолком. Идеально ровным, цвета светлой фисташковый кожуры. До половины потолка лежит штриховка от китайских жалюзи, закрывающих окно. За окном ярко горит солнечный свет, но в комнату через мелкую сеть тростинок пробиться не может. Как и звуки. Слышен только слабый мерный гул.

Уютно пахнет косметикой, свежим постельным бельем и мандариновой мякотью.

— Проснулся? — мяукает справа голос.

Он скашивает глаза.

Девушка лежит совсем рядом, подмяв под грудь подушку. Гладкая, молодая кожа, тронутая загаром, аккуратный носик, монгольские скулы, припухшие губы, нижняя капризная и чувственная, верхняя — более сдержанная, с едва заметным пушком, чуть прищуренные глаза, криминальный и развратный взгляд сытой кошки. Всклокоченные оранжевые лохмы горят в просеянном свете.

— Хочешь? — спрашивает Эш.

Выталкивает языком изо рта мандариновую дольку, зажимает во влажных губах.

— Нет, — отвечает он.

Эш дергает плечиком, давит губами дольку, прячет в рот. Темно-розовый язычок медленно слизывает с губ оранжевый сок.

— Который сейчас час? — спрашивает он.

— Одиннадцать было точно, — отвечает она. — Потому что раньше я не просыпаюсь. Вот число я знаю точно. Точно — не первое сентября. Иначе я была бы в универе.

— Мне нравится ход твоих мыслей.

— И это все, что нравится?

— Пока — да.

Он поднимает руку, разглядывает ее, медленно поворачивая.

— Але, Нарцисс, хватит собой любоваться! — Эш подается вперед, влажные горячие губы скользят по

его плечу, находят мякоть, острые зубы слегка прикусывают кожу.

Он чувствует боль. И понимает, что это не сон. Роняет руку. В тугом матрасе дрожат пружины.

— Где мы?

Эш вскидывает голову, щурит кошачьи глаза.

— У тебя провалы в памяти на почве спермотоксикоза? — сделав серьезное лицо, спрашивает она.

— Типа того, — абсолютно серьезно отвечает он.

— Между прочим, предлагал руку и сердце.

Он недоуменно косится на нее.

Эш взахлеб смеется, тычется лицом ему в грудь. Поднимает голову, сдувает упавшую на лицо прядь.

— Серьезно ничего не помнишь?

Он помнит все, вплоть до попытки убить Хантера, дальше — провал. Но хочет знать, что запомнила она. Поэтому не отвечает, ждет.

— Эк тебя торкнуло, — с кислой улыбкой начинает Эш. — Короче, познакомились вчера в «Стелле». У меня там стрелка с подругой была, но она продинамила. Решила я конкретно напиться. У стойки увидела тебя. Поняла, мой тип, вечер даром не пройдет. Но у тебя какие-то дела были с Тэйлором. Я проводила тебя в бункер.

Ее рука крадется по его груди. Он накрывает ее пальцы ладонью.

— И что дальше?

— Поколбасились на дискотеке и завалились ко мне. Если честно, как добрались, я напрочь не помню. Но раз здесь, значит, на автопилоте, но долетели. Потом… Потом был чистый кайф. — Ее ноготок начинает просяще царапать ему ложбинку под левой грудью. — Тебе в подробностях изложить?

— Кто такой Хантер?

— А-а, и ты туда же! — разочарованно тянет она.

Переворачивается. Голову пристраивает ему на живот, выпрастывает из-под простыни ноги, закидывает вверх. Тянет носки и шевелит пальцами. На плоских квадратных ноготках черный лак.

Он ждет. Пальцы машинально теребят оранжевый шелк ее волос.

— Хантер — это глюк, — наконец, произносит Эш.

— А поточнее?

— Глюк, я же сказала. У хакеров, что окончательно заморочились, есть пуля, что Хакер приходит к тому, кто самый типа умный и крутой. И больше этого кекса никто не видит. Типа ему работу предлагают за бешеные бабки за бугром. Чуть ли не в Силиконовой долине. Секретность, супер-пупер-компы и все такое… Короче, гониво чистой воды.

— А ты в это веришь?

— А мне как-то фиолетово. — Она продолжает болтать ногами в воздухе. — Я же не хакер с хаером. В Сети початиться, ну там над озабоченными постебаться, «мыло» разослать, рефераты скачать, просто чего почитать, ну картинки всякие не детские посмотреть — это плиз. А заморачиваться по полной, ну его нафиг. У меня был на первом курсе один такой ботан. Еле спровадила. Как вспомню, так вздрогну.

Он слушает, внимательно ловя каждую модуляцию ее голоса. Эш говорит правду. Она, святая невинность, — вне игры.