Диггер
Шрифт:
— Эй! — закричал он. — Вы что, сдурели, что ли?! Лапать-то зачем?
Он стал уворачиваться от слишком активных карлиц. Вдруг сзади послышался грозный окрик, и толпа разбежалась. Перед парнем стоял Никитотий и ухмылялся.
— Я же сказал, чтобы долго не торчал. С нашими бабами ухо востро держать надо!
— Спасибо! — поблагодарил Глеб. — Чего это они на меня накинулись?
— Так мужиков давно не видали.
— А ты?!
— А я — бог! Меня тискать нельзя.
— В таком случае я буду с тобой ходить.
— А вот это необязательно. Можешь просто сидеть в пещере, туда нос не сунут.
— Тогда
Карлик и журналист прошествовали в каменное жилище и сели обедать. Никитотий начал вспоминать, как он жил в дальних тоннелях, когда попал в опалу.
— Чем ты вождям-то не угодил? — поинтересовался Глеб. — За что тебя сослали?
— Да ни за что! — возмущенно воскликнул карлик. — Позволил себе усомниться в существовании высшей расы.
— Что за раса?
— Нам всю жизнь вдалбливают, что над нами существует высшая раса белоглазых подземных людей. Будто бы ростом они даже повыше тебя будут. Кожа у них темная, волосы черные, а глаза точно такие, как у нас. Вожди говорят, что они для нас как боги. Будто бы ушли они в древние времена под северные сопки, а нам свод правил и указов оставили, как жить. И будто бы вернутся они, когда конец всему миру настанет, чтобы спасти самых лучших из нас. Так вот, наш народ под землей драгоценные камни добывает. Часть из них обменивает на поверхности на продукты, а другую часть — самые лучшие, отборные кристаллы — мы складываем в гигантский подземный каньон. Вожди утверждают, что, когда высшая раса вернется, им эти камни понадобятся. И так продолжается много-много лет. Еще мой прапрадед эти кристаллы собирал. Ну и закралось в мою душу сомнение: а может, все это выдумки? Нет никаких других подземных людей, кроме нас! Стал я с народом на эту тему разговаривать, выяснять, кто что думает… А до вождей слух обо мне дошел. Вот и сослали меня подальше.
— Да ты, как я посмотрю, революционер! — усмехнулся журналист.
— Как это?
— Смуту сеешь. Но вот что я тебе скажу, Тотя! Есть такие люди, на тебя глазами похожие, сам видел. «Чудью» называются. На поверхности их «Чудью белоглазой» зовут. И про сопки слышал. Будто бы не понравилось чуди правление наземных царей, и ушли они под землю. Но в том, что они «высшая раса» или боги, я сильно сомневаюсь. Захватчики они, разбойники. Нападали на мирные города, людей в плен брали, грабили. Как-то так…
— Как же ты их видел, если они много веков назад исчезли?
— Понимаешь, в подземных лабиринтах иногда временные коридоры попадаются, через которые можно в прошлое или будущее попасть. Я и угодил в один такой случайно и оказался в одиннадцатом веке. Твой народ не видел, врать не буду, а с чудью встречался… едва живым ушел.
— Не может быть! — с восторгом произнес карлик. — Мне ведь дед тоже рассказывал про временные тоннели, а я не верил ему, думал, из ума он выжил. А теперь вижу, правду говорил.
Никитотий подвинулся ближе к Глебу и тихо прошептал:
— Слышь, а почему тогда наши вожди эту чудь богами называют?
— Не знаю, — пожал плечами парень. — Может, им выгодно, чтобы народ кого-то боялся. Да и лишние драгоценные камни не помешают, те, которые вы в каньоне складываете.
— Понятно, — пробубнил Тотя. — Обворовывают, значит, нас. А знаешь, Глеб, нужно, чтобы ты все это подземным
— Ой, нет, спасибо! — покачал головой журналист. — Революции мне сейчас противопоказаны. Я же тебе не все рассказал… В одиннадцатом веке в меня вселился один огненный монстр, и теперь я могу сгореть в любой момент. Особенно опасно, когда я нервничаю или волнуюсь. Тогда сразу искриться и светить начинаю. Поэтому и ищу я Черную диадему, чтобы выгнать огонь из своего тела.
— Знаешь, а я заметил, что от тебя оранжевый свет исходит, — серьезно сказал карлик. — Сначала думал — показалось, но когда тебя наши бабы окружили, так ты сиять начал, как ясно солнышко. Но все равно ты должен мне помочь, а то еще и наши дети будут эти чертовы кристаллы для чуди искать.
Глеб задумался, потом кивнул и произнес:
— Хорошо. Баш на баш: я толкаю речь о чуди, а ты мне помогаешь не только до Самарских пещер добраться, но и диадему найти!
Никитотий положил в рот рачка и начал задумчиво его пережевывать. Наконец он кивнул и сказал:
— Хрен с тобой! Помогу. Мне и самому интересно, существует она или нет. Только подвеску ты мне все равно отдашь.
— Лады! — обрадовался журналист. — Когда мне с народом общаться?
— Погоди чуток! Нужно, чтобы миражи на озеро опустились, а то поймают нас да, чего доброго, в скале замуруют.
— А могут?
— Как нефиг делать…
Карлик выматерился, а Глеб поежился и произнес:
— Тогда сам скажешь, когда нужно будет выступать.
Он взглянул на Жорика, который обошел всю пещеру, а теперь отдыхал на ложе Никитотия.
— Послушай, Тотя, — вдруг проговорил парень, — а зачем меня ваши женщины вылечили, прежде чем в пирамиду затолкать? У меня ведь руки были обугленные.
— Так монстры могли обидеться. Подумали бы, что им доходягу какого-то подсовывают, ну и город бы разгромили.
— А-а-а… вон оно как! Это еще нужно быть в форме, чтобы тебя чудовища отведали?!
— А ты как думал? Не зря же самых красивых и упитанных женщин в пирамиду отправляют.
— Красивых?! — хмыкнул парень.
— А то! Кстати, хочешь, любую к тебе пришлю.
— Спасибо, не нужно. Я чуть что воспламеняюсь. Еще сожгу кого-нибудь… Так что ограничимся пока разговором с народом.
— Зря! Ладно, ты давай ешь, а то сил не будет.
Карлик подвинул к Глебу тарелку с рачками. Тот сначала с опаской, а потом с большим воодушевлением набросился на еду. После трапезы он достал кошачий корм и накормил Жорика.
— А теперь ложись спать, — обратился к журналисту Никитотий. — А я в город прогуляюсь, посмотрю, что народ делает. Только из пещеры не выходи, а то женщины наши… ух, какие!
— Да понял я, понял, — кивнул парень. — Буду сидеть ниже травы, тише воды.
Тотя ухмыльнулся и ушел, а Глеб подобрался ближе к Жорику и заснул. Проснулся он от того, что кто-то усиленно тряс его за плечо. Журналист открыл глаза и увидел над собой взволнованное лицо Никитотия.
— Просыпайся, Глеб! — говорил он. — Все пошло быстрее, чем я думал. Миражи уже опустились над озером, поэтому надо спешить. Сейчас пойдем в город, ты выступишь перед жителями, а потом к озеру двинемся.
— Иду, — пробормотал, просыпаясь, парень.