Dies Irae

Автор ouroboros/milktears

– Оставим его, пусть отдохнёт, – Лотар встал с кровати, накинув пуховое одеяло на парня и вышел вместе с Морисом, закрыв за собой дверь.

Юношу разбудил шум, доносящийся из-за закрытой двери.

– Эй, поторапливайтесь, сегодня важный день, мы не можем оплошать перед его высокопреосвященеством, – доносился звонкий мужской голос.

– Жив, я жив, – прозвучало от исхудавшего тела. Юноша положил ладони на лицо, а затем начал поднимать их вверх, хватая волосы пальцами и тихо, надрывно смеялся, стараясь сдержать подступающие слёзы, что словно свинец налились в уголках глаз. Совершенно одинокий и беззащитный, он походил на раненого оленёнка, загнанного в угол.

Юноша попытался встать с кровати, но тут же

рухнул на жесткий тюфяк, по-видимому, набитый соломой, и издал стон, полный боли. Тело пылало и совершенно не поддавалось контролю, паренёк чувствовал себя марионеткой в руках жестокого кукловода, весь организм сводило от напряжения, и временами, не выдерживая давления, тот непроизвольно вздрагивал, вызывая жгучую боль. Казалось, что вместо крови по сосудам и артериям текло раскаленное железо, в горле саднило, а по щекам стекали соленые кристаллы. Раздался стук в дверь, и в комнату вошёл Морис, держа в руках поднос с горячим супом и стаканом воды. Мужчина молча поставил платоподнос-синоним на стол, а затем развернулся к двери, закрыв её на замок изнутри.

– Твои глаза, ты… – Морис склонился над юношей. – Как тебя зовут?

– Габриэль.

– Габриэль значит, – мужчина озадачено потёр затылок, положил руки на колени, – ты видел Его, говорил с Господом? – глаза Мориса хищно блеснули.

– Я не понимаю. Я разговаривал с Господом, разве такое возможно? – в словах Габриэля читался страх за собственную жизнь, тоже самое случилось и тогда.

Да, несомненно, он чувствовал надвигающуюся словно бурю опасность. Его пытались похитить и продать в рабство из-за этих чёртовых, чудовищных глаз цвета расплавленного золота, его пытались убить. С самого детства он был затворником. Мать считала Габриэля дьявольским отродьем, нечистым ребёнком и заставляла носить чёрную повязку, чтобы никто и никогда не видел сияния его очей. Одинокий, брошенный, вынужденный влачить жалкое существование и носить на своих хрупких плечах титул калеки, Габриэль бежал. Бежал прочь от своей сумасшедшей создательницы, от порочного мира, от больных ублюдков, что преследовали свои корыстные цели. Он был чист и непорочен, как легенда, что пришла к нам из королевства восходящего солнца.

Однажды жил юноша, что поклялся любой ценой коснуться солнца. Его горделивые и наивные речи вызывали лишь смех окружающих, народ счёл его сумасшедшим.

– Солнца невозможно коснуться, дурак, – звонкий хохот звучал отовсюду.

Паренька ничуть не задевали насмешки, он жил лишь мечтой и верой, что грел внутри сердца. Покинув место разногласий и споров, отправился в путь. Три дня и три ночи, без еды и воды, без устали и остановок брёл тот на самую высокую гору в поисках солнца. Когда мальчишка взошёл на вершину, то над миром навис густой, непроглядный туман, обволакивающий и утаскивающий в свою глубину заблудшие души.

Оглядевшись по сторонам, он заметил, как слабый солнечный луч пробивался сквозь серую дымку и устало падал на белый цветок. По его жемчужным, пышущим жизнью лепесткам была рассыпана роса, отражающая золотое сияние. Проведя кончиками пальцев по благоухающей сесилии, бесстрашный путник внемлил:

– Я коснулся солнца.

Габриэль был тем самым цветком, не запятнанным ненавистью, завистью, гневом.

– Как ты оказался на улице в такой буран? – коротко спросил священник.

– Я бежал от разбойников и нашёл спасение в вашей церкви, – юноша опустил глаза. Морис лишь улыбнулся и похлопал Габриэля по плечу, указывая на еловый стол, призывая поесть ещё не остывший суп. Парень взял глиняную посуду в руки и принялся жадно поглощать теплую похлёбку. Касаясь рта, она разливалась жаром по горлу, согревая изнутри. Вкус её был пресен и скуден, однако для изглодавшего Габриэля это было живящей силой, точно дождь в период засухи.

– Тебе есть куда идти? – спросил Морис.

Габриэль покачал головой.

–

Я поговорю с епископом насчёт тебя, – мужчина оглядел паренька с головы до ног, задерживая взгляд на сияющих золотом глазах. Чисты ли были его помыслы – неизвестно. Габриэль чувствовал себя кроликом, на которого охотился лис. Хотелось подорваться и убежать прочь из этого места, выколоть себе глаза, чтобы больше не быть игрушкой безумцев, жаждущих могущества. Мир казался врагом, а Гарбиэль был лишь очередной крупицей в его многовековой истории. Почему Господь не слышит его, не слышит зов, что внемлет о спасении, не видит, как гибнут люди, как погрязают в собственных пороках и тонут в этом болоте? Бог есть свет, тогда почему он столь губителен и разрушителен? Почему Творец обратил свой взор на несчастного мальчика и даровал ему это проклятье цвета благородного жёлтого металла, почему не защитил от гиблого мира, зачем выбрал именно его? Габриэль никогда не хотел быть избранным, никогда не желал могущества и власти. Всё чего желало его сердце – это мира и покоя.

– Жди здесь, Габриэль, – Морис последний раз взглянул на юношу и слабо улыбнулся, приподняв медный крест к потолку. – Да поможет тебе Господь, – после чего вышел из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. С лица мужчины не сползала улыбка, синие, точно морские воды глаза восторженно блеснули.

Разум Мориса всегда был подобен голубой глади, спокойный, где не бушуют штормы, свободный, словно птица в небе. Однако сейчас всё было иначе. Сознание мужчины обуревали эмоции. Теперь рассудок его был похож на Тегальский океан, где царят бури и холодные ветра, где грозы – обыденность.

Вот же он, избранный Богом. Морис никогда прежде не видел людей с таким цветом глаз. Его сияние было подобно солнцу, вошедшему в зенит. Оно дурманило и обжигало. Посланник Великого Творца наконец-то явил свой лик народу. Он не был единственным. Ещё примерно с десяток обладали священным очами и теплели в себе божественную часть, однако те не доживали и до тридцати лет. Жадные до власти и денег люди убивали их, уничтожали изнутри, удовлетворяя собственное эго.

Священник спешил, он чуть было не споткнулся, но быстро вернул себе равновесие и продолжил свой путь.

– Его высокопреосвященство ещё не прибыл? – спросил Морис с улыбкой на лице.

– Будет здесь в течении часа, – женщина нахмурилась и в приказном тоне продолжила, – У нас мало времени, не стойте почём зря, помогите остальным, – её густые брови сложились домиком, а на лбу проступили глубокие морщины.

– К чему такая спешка, успокойтесь. Агата, вам довелось стать чтецом сегодня?

– Не валяйте дурака, Морис, будто вы не знаете как тернист путь Господний. Время идёт, а Вы всё прежний, – голос ее звучал уверенно и твердо. – Такие колкости не подобает произносить будущему епископу.

– Что Вы, я всего лишь хотел помочь Вам, – мужчина слегка наклонил голову и улыбнулся. – Спешу покинуть Вас, остались дела, – Морис попрощался с чтецом и направился к епископу.

Его тёмные курчавые волосы спутались, а подол рясы смялся. Морис всегда стремился к идеалу, и будь это любой другой день, он тотчас же поправил свой наряд и причёску, но не сейчас. Всё, что он ранее испытывал, мужчине казалось незначительным, слабым. Впервые за долгое время он ощущал неописуемый восторг. Вот она – его счастливая монета! Стоит только показать кардиналу мальчишку, и Морис сможет хоть на секунду, но коснуться золотого ореола славы. Но что это такое? Священник никогда не мечтал о власти и величии, о богатстве и роскоши, что же изменилось сейчас? Ощущение дикой, ядовитой радости затмило все чувства разом. Давненько он не испытывал ничего подобного, казалось, будто что-то глубоко внутри него дало трещину. На секунду Морис замер пред дверью епископа, опасаясь за мальчишку, и почти что передумал, но мысли о божественном и больной восторг затмили его усталый разум.