Диаспора
Шрифт:
Паоло согласился, хотя и был слегка обескуражен. По правде говоря, он совсем забыл, что Герман и Карпал фактически не пользуются модернизированной латынью.
Все трое распорядились, чтобы их внешние «я» усвоили это наименование и впредь воспринимали слово «ковер» как «ковер Вана», но если они сами будут произносить наименование в разговоре с другими, пусть делают обратный перевод.
Орландо праздновал открытие, совершенное микрозондами, вполне в обычаях первого поколения. Искусственное окружение — сад, залитый солнцем и уставленный столами с яствами, а в приглашениях
Паоло блуждал от стола к столу, для вида пробовал пищу и скучал по Элене. О коврах Вана разговаривали мало, гости попросту праздновали победу над противниками микрозондов и радовались их унижению — ведь стало ясно, что «вторжение» не нанесло вреда. Страхи Лайслы были напрасны, в океане не оказалось другой жизни, кроме ковров разных размеров. Но Паоло не мог отделаться от мысли, что она и ей подобные боялись не зря.
«Там могло быть все, что угодно, — думал он. — Неизвестные твари, слабые и беззащитные, причем настолько, что мы не смогли бы их сохранить. Нам просто повезло».
Он оказался наедине с Орландо почти случайно — оба спасались от гостей, уйдя в сторонку, на газон.
Паоло спросил:
— Как, на твой взгляд, это воспримут дома?
— Ну, все-таки впервые нашли жизнь, верно? Пусть примитивную. По крайней мере, это поднимет интерес к эмигрантам до того времени, когда отыщется новая инопланетная биосфера. — Орландо, казалось, смирился с тем, что на Земле жаждут каких-то потрясающих результатов и не смогут должным образом оценить открытие. — И химизм совершенно неизвестный. Если бы оказалось, что он основан на ДНК и протеине, то половина земного К-Ц вымерла бы от скуки. Посмотрим в глаза правде: возможности ДНК смоделированы до конца.
Еретическая мысль. Паоло улыбнулся и спросил:
— Полагаешь, если бы природа не придумала чего-то оригинального, у наших людей пошатнулась бы преданность уставу? Иными словами, если бы солипсистские полисы оказались изобретательней, чем Вселенная?
"Именно так."
Некоторое время они шли в молчании, затем Орландо повернулся к нему.
— Давно хотел тебе сообщить. — сказал он. — Мое земное «я» умерло.
"Что?"
"Пожалуйста, не суетись."
— Почему — не знаю. Либо из-за голосования о доверии к эмигрантам, либо он потерял надежду получить от нас добрые вести, не мог больше выносить ожидания и боялся дурных новостей. О причинах не сообщил. Просто велел внешнему «я» послать сообщение, что это сделано.
Паоло был потрясен. "Когда это случилось?"
— Примерно через пятьдесят лет после старта.
— Мое земное «я» ничего не сообщило.
— Должен был сказать я, а не он.
— Я так не думаю.
— И ошибаешься.
Паоло смущенно умолк. Как выразить свое горе из-за гибели далекого «я» Орландо — рядом с тем Орландо, которого он считал подлинным? Смерть частички клона была странной полусмертью, событием, которое трудно понять. Земное «я» Паоло потеряло отца; сам отец потерял земное «я». Что
Главной его заботой всегда был земной К-Ц, подумал Паоло и заговорил, выбирая слова:
— Герман сказал, что там поднялась волна эмиграции и самоубийств… когда спектроскопы нашли воду на Орфее. Но если они узнают, что нашли нечто большее, чем воду…
Орландо осадил его:
— Нечего мне объяснять, как и что! Мне самоубийство не угрожает.
Они стояли посреди газона, глядя друг на друга в упор. Паоло перебрал десяток возможных тональностей общения, но ни одна не показалась верной. Можно ручаться: отец отлично знает обо всем, что он чувствует, но к чему это знание может привести? В окончательном виде либо к единству, либо к разрыву. Никаких промежуточных решений.
Но тут Орландо воскликнул:
— Чтобы я убил себя и оставил судьбу сверхчеловечества в твоих руках? Да ты рехнулся, черт тебя побери!
Они захохотали и рука об руку пошли дальше.
Похоже было, что Карпал никак не соберется с мыслями и потому молчит. Паоло хотелось предложить ему мысленный привой спокойствия и собранности, но он был уверен, что друг этого не примет, и спросил:
— Почему бы тебе не выложить все напрямик? Я тебя одерну, если будешь нести чушь.
Карпал недоверчиво оглядел белый додекаэдр и осведомился: — Ты в этом живешь?
— По временам.
— И это твое основное окружение? Без деревьев, без неба? Без мебели?
Паоло удержался, не повторил одну из наивных, как у робота, шуток Германа.
— Добавлю, когда захочу. Это как… как музыка. Да не расстраивайся ты из-за моего дурного вкуса!
Карпал сделал кресло, грузно уселся и заговорил.
— Хао Ван двадцать три века назад создал сильное уравнение. Рассмотрим последовательность черепиц Вана как информационную ленту машины Тьюринга…
Паоло запросил в библиотеке расшифровку этого термина: «Концептуальный прототип вычислительного устройства в наиболее общем виде, воображаемая машина, пропускающая через себя в обе стороны бесконечную одномерную ленту с информацией, считывающая и вписывающая символы по заданному набору правил».
— …При верном исходном наборе черепиц следующий их ряд будет выглядеть как лента машины Тьюринга после того, как машина выполнила первый шаг вычислений. Очередной ряд — как лента после второго шага и так далее. Для любой машины Тьюринга есть набор черепиц Вана, имитирующий данную машину.
Паоло дружелюбно покивал. Он не слышал о таких оригинальных выводах, но они не были неожиданными.
— Ковры должны ежесекундно проделывать миллиарды вычислений… но то же делают и молекулы воды вокруг них, — сказал он. — Нет физических процессов, при которых не проделывались бы какие-то расчеты.
— Верно. Однако в коврах процессы не совсем такие, как при беспорядочных движениях молекул.
"Может быть нет"
Карпал улыбнулся, но ничего не сказал.
А что? Ты обнаружил схему? Только не говори, что набору из двадцати тысяч полисахаридов в черепицах как раз удалось сложиться в машину Тьюринга для расчета величины «пи».