Диамант

Ёшкин Котэ

До конца рабочего дня, перебрасывая сканы и факсы счетов конкурентов друг другу, Виталику удалось снизить первоначальный счет на тридцать процентов. Правда, выписывая его, предупредили, что это максимальное снижение цены и больше не предвидится. Виталик на всякий случай еще раз дрыгнулся, а потом все же решил, что не стоит дразнить гусей, как бы поставщики, сговорившись, вообще не отказались ему продавать ткани…

Танечка с недоумением взирала на счет, который ей принес на подпись вечером ее новый заместитель директора.

— Как вам это удалось сделать? — от удивления

она лишь хрипло смогла выдавить из себя несколько слов. За все время работы ей и однопроцентную скидку никто не предлагал. А здесь снижение цены аж на тридцать процентов.

— Я не стану выдавать свои профессиональные секреты, — довольно улыбнулся Виталий.

— Нет, так нет, — сказала Танечка, подписывая документ на оплату. — Зинаида Макаровна проверит качество ткани, — добавила она строго, — и если что-то не так… У нее есть определенный опыт. Вдруг вам попытаются подсунуть некондицию.

— Наслышан, — снова улыбнулся Виталий. — Какие будут еще задания?

Танечка, конечно, могла потребовать снизить сумму в счетах на фурнитуру или на нитки, но это скучно — она уже не сомневалась, что у ее нового зама все получится. А больше в голову ничего не приходило.

— Наладчица вышла из запоя? — спросила она.

— Нет, — покачал головой Виталий.

— Как справляетесь? — нахмурилась Танечка.

По ее разумению, еще несколько дней и все машинки встанут. А Машка с Дашкой поубивают друг друга. На чем-то этот красавчик должен же сломаться.

— Выкручиваемся, — пожал плечами Виталий.

Завтра к нему на собеседование должен подойти мастер по наладке оборудования, он посмотрит на него, а потом расскажет о нем Танечке, а пока говорить в сущности нечего.

— Что сказали про ногу? — поинтересовался Виталий, памятуя, что Танечка с его домработницей должны были посетить врача в поликлинике.

— Ничего, — неожиданно разозлилась девушка. — Продлили больничный и все. Врач сказал, чтобы я не мечтала избавиться от гипса раньше, чем через месяц. Более того, они сделают сначала снимок, а лишь потом снимут с меня гипс.

— Жаль, — притворно вздохнул Виталий, — меня приглашали, вот хотел, чтобы вы мне составили…

Танечка не дала ему договорить.

— У меня мероприятие срывается…

Она чуть не заплакала.

— Может, я смогу помочь вам? — Виталий подскочил к Танечке и опустился на колени перед диваном, на котором она лежала.

Но та лишь отрицательно покачала головой.

— Не получится заменить, — шмыгнула она носом, — на мероприятии требуется мое личное присутствие.

— Жаль, — теперь уже совершенно непритворно вздохнул Виталий, ему хотелось быть Танечке не просто полезным, а чтобы она начала доверять ему.

Он вынул из кармана пиджака ослепительной белизны платок с вензелем и вытер ей нос, как маленькой девочке, а потом смахнул едва заметные слезинки со щек.

Всхлипнув еще раз, Танечка взяла себя в руки и пальцем указала Виталику на дверь.

— Я жду вас завтра с докладом, как прошел день, — сказала она.

«Как все же медленно я движусь к заветной цели», — подумалось Виталику. Он только что размечтался, что девушка растеклась и оставит его

рядом с собой, а она его почти что выгоняет. Осталось только пойти в какой-нибудь ночной клуб и напиться с горя. Хотя и напиться не получится, если он не поспешит — алкоголь после десяти не отпустят. И придется ему ложиться спать в холодную постель, никем не согретую, да еще и на трезвую голову. Голова ладно, сойдет и трезвой, но десятидневное воздержание совершенно не идет ему на пользу.

Виталик давно, еще со времен работы на заводе, не снимал девушек в клубе, даже не помнил уже, как это делается. Ведь последнее время, не считая Танечки Печкиной, дамы сами на него вешались и пытались снять его, за деньги, разумеется. Но сегодня именно тот день, когда его душе и телу требуется разрядка. И он согласен на любую, какая получится…

Выйдя от Танечки, Виталий поехал сначала к себе — ему требовалось переодеться и поставить автомобиль на стоянку. Он собирался в клубе непременно немного выпить, исключительно для расслабления, завтра все же рабочий день, поэтому машина для него станет только обузой. Пусть уж лучше дожидается его возле дома, да и под окнами ей ночевать спокойнее — двор у него тихий, да и старушки, страдающие бессонницей, присмотрят в случае чего…

В любимом питейном заведении Виталика, несмотря на будний день, яблоку негде было упасть. Какая-то приезжая рок-группа неожиданно вызвала такой ажиотаж. Он собрался было перебраться в другое место, но слишком поздно заметил, что такси уже уехало, а вызывать новую машину и ждать ее у него не было никаких сил и желания — организм настроился выпить и терпеть не собирался больше ни минуты. Опять же не факт, что в другом клубе не будет так же шумно. А тут место проверенное — пиво не разбодяживают, и коньяк наливают не паленый. Насчет другого алкоголя Виталик не был уверен, но ему по большому счету было как-то по барабану, кроме пива и дорогого коньяка он ничего больше не употреблял.

Кое-как пробравшись к барной стойке, Виталик принялся ожидать, когда освободится какой-нибудь высокий стул — за столиками все равно не дождаться свободного места.

— Эй, Вит, — крикнул ему бармен и махнул рукой, — чего тебе налить?

А затем постучал пальцем по руке, где якобы должны были находиться часы.

— Я оплачу бутылку коньяка, — крикнул в ответ Виталик, слабо надеясь, что Вовчик-бармен его услышит, — а ты мне будешь помаленьку наливать. По одному дринку.

Но тот понял — если даже чего не расслышал в сильном шуме, то догадался по губам.

Виталий через головы сидевших за барной стойкой протянул руку с купюрами, а следом забрал первую порцию алкоголя. Пританцовывая — а жизнь-то налаживалась — и зажав рюмку с коньяком в руках, двинулся в сторону эстрады, уж если не сидя послушать заезжих артистов, то хотя бы стоя, чтобы было кому рассказать, что он приобщался к современной культуре.

Только не успел Виталик дойти до означенного места — на него налетела пьяная девица, еле стоявшая на ногах. Коньяк расплескался, рюмка выпала из рук и разбилась — он трезв до сих пор и невероятно зол, не только на эту пьянь, но и на весь белый свет.