Шрифт:
Тридцать третий шаг жизни, и на каждом мы рискуем угодить в пропасть. Так размышлял Артур, засыпая в душную летнюю ночь. Ну ничего, как говорили стоики, умей использовать
Сон пришел к нему на удивление быстро: ветер, играющий с тополем за окном, вдохнул в его комнату ночной прохлады. Как это обычно бывает, мы, люди, склонны видеть во сне кое-как склеенные отрезки нашего субъективного прошлого. Но Артуру приснилось кладбище, которое он посещал с родителями лишь раз в детстве.
Он шагал, ведомый каким-то заранее заложенным маршрутом. Была глубокая и безветренная ночь, в молочном полно-лунном свете ему показался силуэт сидящего у одного из надгробий человека, его вело именно к нему.
Встав с другой стороны надгробия, он с удивлением обнаружил на нем имя и годы жизни его скоропостижно погибшего деда, покинувшего его семью, когда Артуру был всего
Он не слышал голоса, но внезапно ему открылось, что перед ним Смерть.
Он не видел лица, но этот образ, бесконечно далекий от всех известных ему изображений и описаний, всегда возникал перед взором, куда бы он ни глядел. Мы привыкли представлять иные миры в соответствии с нашими вечно меняющимися системами восприятия и культурными конструктами, и вся проекция с кладбищем и своим образом в длинном черном балахоне была лишь попыткой Смерти переписать иную действительность в привычный для Артура сценарий.
Этот сон был из тех, что держит тебя в цепях, и кто его видит, тот понимает, что он проснется лишь просмотрев и прочувствовав весь “сценарий” от начала и до конца. Артур это понимал и с удивительным для него самого спокойствием стал ждать.
Конец ознакомительного фрагмента.