Диагноз
Шрифт:
Он одинок, но он не один. Он не один, потому что, рисуя на полу листья-тени, он слушает звуки и слышит вездесущий шум, низкий жужжащий тон, прячущийся под другими звуками. Он не может вырвать это жужжание из своей головы. Он закрывает окна, выключает телевизор и компьютер, но нескончаемый низкий гул вибрирует и рокочет в ушах, разламывая голову. Что это? Что это? Он закрывает уши ладонями, но звук не исчезает. Он внедряется в кости, он заполняет собой все тело, разрывает мышцы, сворачивает кровь и уничтожает тишину. Что это? Билл чувствует свой пульс, ощущает биение сердца. Шум и пульс вибрируют в унисон, заглушая друг друга. Он ловит ртом воздух,
В конце октября, за несколько дней до назначенной ПЭТ, рисунки Билла потеряли свою точность. На этот раз дело было не в руках, а в глазах. Биллу перестало хватать света. Когда он подтягивался к окну и, скрючившись у стены, смотрел на улицу, ему казалось, что дома напротив находятся на расстоянии в сотни миль. Первым исчез цвет. С противоположной стороны комнаты кровать казалась теперь смутной белой баржей с неотчетливыми контурами. Слова на экране компьютера сначала потеряли четкость, а потом превратились в темные полоски. Но несмотря ни на что, он продолжал рисовать, охваченный каким-то исступлением. Иногда его рисунки захватывали стены.
— Нет, нет. — Мелисса склонилась к мужу и прижалась губами к его правой щеке. — Тебе нужна сиделка. Можем ли мы ее нанять?
— Мне не нужна сиделка.
— Ты натыкаешься на мебель, роняешь на пол пищу.
— Я нормально вижу.
— Нет, теперь я буду сидеть дома и не стану оставлять тебя одного. Мне следовало сделать это раньше.
— Мелисса, ты что, не слушаешь меня?
— Я остаюсь дома, Билл.
ВИЗИТЫ
Билл сидел у окна спальни, когда в дом вошли его мать и Питер. Они приехали из аэропорта на такси так быстро, что Билл не успел одеться и сидел сейчас в своем кресле в халате, выставив на всеобщее обозрение бесполезные белые ноги. У него едва хватило времени спрятать очередную открытку с пожеланиями скорейшего выздоровления, чтобы не показать, до какого жалкого положения он докатился. Но разве можно было скрыть множество букетов цветов, которые, несмотря на радостные оттенки и благоухание, придавали спальне похоронный вид. Билл раздумывал, не подъехать ли ему к шкафу, чтобы достать брюки и попробовать их надеть, когда на лестнице послышались тяжелые шаги. Это Питер. В дверь нерешительно постучали. Биллу очень хотелось видеть Питера, и одновременно он страшился этой встречи.
— Питер?
— Да, собственной персоной. Мелисса подумала, что твоей маме надо пока побыть внизу, чтобы дать нам время поговорить наедине.
Питера непроизвольно передернуло, когда он увидел Билла в инвалидном кресле. Взяв себя в руки, он подошел к другу и обнял его.
— Прости меня за такой затрапезный вид, — сказал Билл. — Стероиды меня не украшают.
Он вымученно улыбнулся и, прищурившись, взглянул на друга, которого не видел целых два года, а теперь
— Мелисса говорит, что ты вообще не выходишь из спальни.
Билл со вздохом кивнул:
— Я очень рад, что ты приехал.
— Вот черт, Билл. Вышла дерьмовая штука. Почему я не приехал раньше? Я должен был приехать.
Питер посмотрел на Билла, сидевшего у окна, потом обвел взглядом комнату, стараясь не задерживаться на отдельных предметах. Если он и заметил рисунки на полу, то никак на них не отреагировал. Он снова посмотрел на Билла и улыбнулся.
— Лайза Белл шлет тебе наилучшие пожелания. — Он помолчал. — Она дважды вышла замуж и дважды развелась. Теперь вернула себе девичью фамилию. Она снова Белл.
— Лайза Белл. — Билл припомнил хорошенькую девочку с розовыми щечками и завитками белокурых волос, на лице которой была всегда написана надежда, что кто-нибудь сейчас обнимет и поцелует ее. Сейчас Лайза Белл в миллионах миль отсюда, и Биллу нет никакого дела до нее.
— Передай ей привет от меня.
— Она очень настаивала на том, чтобы я передал тебе привет от нее. — Питер хохотнул. — Она все еще неплохо выглядит. Однажды я видел ее, когда обедал с одним парнем в Чайнатауне. Она немного располнела, но хороша до сих пор и помнит тебя.
— Я ее тоже помню.
— Еще бы тебе ее не помнить!
— Спасибо, что привез маму.
— Был рад сделать это, — произнес Питер. — Я сказал ей, что мы едем к тебе в гости.
— Ты сказал ей, что я болен?
— Нет, этого я ей не сказал.
— Я сам скажу.
Зазвонили телефоны, и Питер схватился за мобильник, висевший у него на поясе, но быстро понял, что звонок раздался в доме.
— Проклятый телефон! — вдруг закричал Билл. — Вырви его, вырви.
Дернувшись всем телом, он изо всех сил покатил свое кресло к ближайшему телефону на письменном столе. Питер изумленно смотрел на друга. Кто-то взял трубку, и в спальне наступила тишина.
— Хочешь, я выключу телефон?
У Билла застучало в ушах. Потом до него дошло, что сказал Питер, и он отрицательно мотнул головой. Надо просто вырвать все розетки.
Наступила тишина. Стало слышно, как на кухне разговаривает Мелисса, а в машине на улице работает радиоприемник. Стояли теплые дни индейского лета — конец октября, — и все окна были открыты, пропуская в дом звуки, воздух и умиротворяющий свет неяркого осеннего солнца.
Как Алекс, поинтересовался Питер, наверное, он уже ходит в старшие классы. Надеюсь, удастся увидеть мальчика перед отъездом. Нет, на ночь остаться я не могу. Слишком много дел, да и не хочется стеснять хозяев. Кстати, «Филадельфия Иглс» провели неплохой сезон, естественно, с неизбежными травмами и переломами. Билл не имел ни малейшего представления об «Иглс», никогда не знал об их существовании, но каждый раз, когда он встречался с Питером, они неизменно говорили о «Филадельфия Иглс», особенно в последние годы. В школе и колледже Питер сам играл в американский футбол и до сих пор неистово болел за любимую команду.