Диагност 2

Бикмаев Сергей

Но деловые отношения не мешали их дружбе, и Лёшка частенько прилетал к нему в гости, дабы по старой памяти поболтать «за жизнь». Их дружба прошла сквозь огонь и воду. Как-то раз он поделился с Лёшкой своей идеей о мировых деньгах на основе киловатт-часа. Влад предложил рассчитать суммарную мощность всех электростанций и вывести конечную цифру мировых денег, которая бы увеличивалась по мере ввода новых генерирующих мощностей. Ведь бесконечного кредита не существует — все в этом мире конечно. Лёшка ухватился за эту идею и стал ее развивать. Он первым ввел понятие «электронный кредит» и начал производить операции, вводя его в оборот. Влад предупредил его, что он встанет поперек дороги банкам, и те будут воевать с его кредитом не на жизнь, а на смерть, ведь он будет отбирать у них клиентскую базу, а значит, и деньги, которые они берут за транзакции и проценты по кредитам. А тут — совершенно отдельный

канал перевода средств, неподконтрольный банкам. Цифровой рубль и доллар уже были в ходу, но их контролировали ЦБ России и Америки. Они владели огромными дата-центрами, пожиравшими немыслимое количество ресурсов, где трудились тысячи клерков с высокими зарплатами и социальным рейтингом, о которых простые люди могли только мечтать. И они не собирались никому уступать эту «дойную корову». Но Алексей Леонидович Беккер только казался добродушным увальнем и сибаритом. Внутри у него был стальной стержень бизнес-бойца и выкованный годами хакерской конспирации характер. Поэтому он не стал рубить с плеча, а исподволь внедрял свой электронный кредит в расчеты, начиная с малых стран, где не было крупных игроков и банков, а процветал мелкий бизнес и локальные банки, которые приняли его как межвалютное средство расчетов. Операции были мгновенными и очень дешевыми. А известно, что когда у тебя в день проходит миллионы транзакций, то с каждой по копейке в конце уже возникает бурный поток, превращающийся в миллиарды. Основа была в криптоустойчивости, скорости и стоимости услуги. А тип связи был пока за пределами человеческого разума — мнемоника пока даже не перехватывалась как связь, а значит, ее было невозможно расшифровать. А это и есть основа для перевода денег. И именно тогда Влад пригласил Лёху к себе и показал новый материал для сетей — графен с наночастицами серебра. Взаимодействие графена с серебром основано на химической и физической стабилизации наночастиц серебра на углеродной матрице, что приводит к появлению новых функциональных свойств у композитных материалов. Такие нанонити могли быть гораздо более производительными и прочными, чем оптоволокно, что давало простор для производства новых тонких кабелей, превосходящих оптоволоконные в разы. Тут Лёха и завис.

— Это золотое дно, Влад, — заявил он, осознав увиденное. — Ты, блин, гений чертов! А кстати, что там по себестоимости?

— На километр нити уходит двадцать грамм серебра, — пожал плечами Влад. — В три раза дешевле оптоволокна получается при производительности в разы выше. И прочность на порядок выше.

— Так где расписываться кровью? — спросил Алексей. — Я готов. Я всегда знал, что ты гений.

— Ну, кровью расписываться не надо, но клятву на крови тебе придется дать — иначе я тебя должен буду убить самолично, — улыбнулся Влад.

— Веди уже, Сусанин, блин. Я уже на все готов, — отмахнулся Лёха.

Влад показал ему работающую линию по производству графеновых нанонитей, из которых вили тросы для моста на Сахалин. Потом сами свитые тросы, готовые к отправке заказчику, и образцы посеребренного графена, которые он предложил продавать всем желающим. А потом они прошли в лабораторию, где Лёха отдал свою кровь наноботам из крови Влада, которые тут же стали его лечить. Через два дня он встал с кровати, и первым делом Дуся принесла ему бульон с гренками и чай. Поев, он спросил Влада:

— Что это было?

— При такой клятве в твою кровь попадают наноботы, которые тебе не дадут выдать любую информацию чужакам. О механизмах не спрашивай — сам не знаю. Это разработка князя Юсупова-старшего, ей около ста лет, если он сам откуда-то ее не притащил. Это семейный секрет Юсуповых.

— Ты высоко стал летать, Влад, — осознал Лёха. — Ты давно с Юсуповыми общаешься?

— Не забывай, что моя сестра замужем за младшим Юсуповым, так что не спрашивай, если не хочешь услышать ложь.

— Круто, чё. Я понял. Все понял. Буду работать, — вздохнул Лёха.

— Твоя роль — чтобы я нигде не светился. Это будет неправильно. И у нас будет только устная договоренность, но если ты кинешь, то просто умрешь и все.

— Да понял я уже. Юсуповы шутить не будут, да и ты не пальцем деланный. Мне недавно о твоем деде рассказали под большим секретом.

— Ты Лёха их предупреди, что за такое язык отрежут — недорого возьмут. Здоровее будут. Ладно, пойдем покажу тебе мой секрет — сейчас уже можно. Нейросеть у тебя уже интегрирована. Так что можешь повышать свой уровень накачкой новых знаний.

Когда он показал ему Луня, Лёха просто выпал из реальности. Такого он точно не ожидал. И с тех пор Лёха просто осознал отрыв Влада от него — и по знаниям, и по всем остальным параметрам. И понял, что не сможет нарушить клятву. Это его просто убьет.

Глава 17

Влад,

словно хирург, склонился над картой будущего полета, вперив взгляд в россыпь звезд. Вместе с Зиларом и Юнной они, выделили из множества звездных систем лишь шесть, в которых теплилась надежда отыскать планету, дышащую кислородом. Время неумолимо сжималось, но они, рискуя, оставили все шесть целей. Лишний груз — тонны необходимого для жизни — решили отправить отдельными контейнерами. Даже последний грамм криптона пошел в дело. Отдав последние распоряжения, они, словно тени, скользнули на атолл, решив стартовать оттуда, где их не достанут всевидящие радары. Там, в глуши, где сотовая связь глохла, а спутниковая превращалась в капризную призрачность, они надеялись исчезнуть.

В час, когда ночь укрыла землю своим бархатным покрывалом, они взмыли в небо, взяв курс на Юпитер. Там, в гравитационном танце гиганта, предстояло выбрать первую цель. Небесная механика, все еще полная загадок, ждала своих первооткрывателей. На орбите Луны они, словно корсары, подхватили контейнеры с водой и криптоном. Зилар обрушил всю мощь плазменных двигателей, и корабль, извергнув за собой синий огненный хвост, рванулся навстречу неизведанному. Неделя полета до Юпитера промелькнула в напряженном ожидании. После ускорения двигатели затихли, и Малай доложил, что расчет расхода топлива безупречен. Пока корабль несся по инерции, Влад, мысленно обратившись к Малаю, активировал генератор гравитации. Все больше систем он подчинял своим мыслям, понимая, что прямое управление уходит в прошлое. Нейросеть Зилара он перепрограммировал, интегрировав ее в единую систему корабля. Малай подсказал алгоритмы, и Влад, словно гениальный программист, решил сложную задачу. Дальше потянулись вахты, рутина, редкие встречи при смене дежурств. Зилара удивлял строгий распорядок, но Влад объяснил, что это наследие парусного флота — времен, когда мореплаватели, словно и они сейчас, шли в неизвестность и держали ухо востро. Никто не знал, что их ждет впереди. Противометеоритная защита работала безупречно, гравитационная пушка, питаясь от суперконденсаторов, была готова отразить любую угрозу. Лежать на курсе стало привычнее, будто они уже летали этим маршрутом. Щиты, заряжаясь от конденсаторов, отводили незримые опасности.

Совещание он созвал на подлете к Юпитеру. Предстояло определить траекторию к первой точке. Зилар, словно опытный следопыт, отслеживал все аномалии, внимательно следя за показаниями приборов. Выстроив маршрут, они отдали команду Малаю, и, вжавшись в противоперегрузочные кресла, отправились к первой системе. Выброс плазмы с Земли остался незамеченным.

Анюта, словно выжатый лимон, опустилась в кресло кафетерия клиники и закрыла глаза. Пять операций за день — и все проведены лично ею, пусть и с командой ассистентов. Отец не давал ей поблажек, но она и сама понимала, что мастерство требует постоянной практики. Денег у них было предостаточно. Сейчас она выпьет кофе и поедет в Кремль, где жил и работал ее супруг. Вскоре люди Вольфа должны были привезти Борьку. Мальчик окреп на природе и превратился в настоящего маленького мужичка. Дуся передала им гостинцы — все чистое, без гербицидов. Таежный мед и трепанги — без них она и стол не представляла. Как и без икры. К ней подсел один из ординаторов клиники — местный ловелас из рода Резановых. Анюта удивленно посмотрела на него и, оставив недопитую чашку, начала собираться — в Кремле свои строгие порядки. Витольд Резанов что-то сказал ей, и она, уставшая, переспросила:

— Еще раз, что ты хочешь? Просто устала.

— Я прошу познакомить меня с Юнной Вольф. Пожалуйста.

— Витольд, ты с дуба рухнул? Она моя подруга и жена академика Вольфа. В какую авантюру ты меня хочешь втянуть? Хочешь познакомиться с ИСБ?

— А причем тут ИСБ?

— Послушай, ты вроде взрослый человек — покопайся в материалах, и ответы найдутся. Я даже ее телефон не могу тебе дать, у меня его в памяти нет. У нее спутник стоит.

— Ни хрена себе!

— Все, Витольд, пока-пока. — она махнула рукой, и к ней подошли двое охранников в штатском. Анюта, покачивая бедрами, пошла к выходу.

— Вот же шалава, — прошептал Витольд. Анюта услышала это и, резко развернувшись, подошла к Витольду и двумя пальцами с силой ударила его в район сердца и в подчелюстную впадину. Витольд рухнул на месте, потеряв сознание.

— Казёл, — пробурчала Анюта, выходя из корпуса.

— Анна Александровна, мы скорую уже вызвали, — сказал ей охранник. — Вы его часом не того?

— Жить будет, сучонок, но недолго, — бросила она. — Поехали — к ужину ждут.

— Здравствуй, любимая, — Александр притянул её к себе в объятия, — опять усмиряешь зарвавшихся наглецов?