Диаборн
Шрифт:
Глава 16
Куинн
Как уже бывало, я заснул и снова проснулся. Но на этот раз все было по-другому. Я ни от чего не убегал. Я бежал к чему-то. «Или кому-то».
Тонкий слой снега покрывал лед и хрустел с каждым пройденным шагом. Все еще тяжелый воздух висел над Вудлэнд Крик. Это положит начало долгих месяцев мрачного холода.
Очень часто на миссии мои ноги быстро шествовали по замерзшей поверхности. Они ходили и на более опасных местностях, чем эта. Горы Афганистана хорошо подготовили меня к моей нынешней задаче. И на этот раз на мне нет тяжелых ботинок. Никакого оружия. Ни сумок. Я никогда не чувствовал себя легче на ногах. Ветвь ударила меня по лицу, а я едва почувствовал это.
Я был свободен.
Было время, когда бег был единственным способом успокоить шум после ужасного дня. Это было сладкое облегчение после пережитого ужасного всепоглощающего бесконечного шума, который пришел с воспоминаниями. Он не позволил бы мне уйти. Я был связан с ним, как был связан с людьми в этом шуме. Бег долгое время был для меня единственным реальным облегчением, но иногда даже это не срабатывало. К счастью, я нашел еще лучшую терапию.
Я был не один.
Уиллоу была моим новым спокойствием. Она плавно вошла в мою жизнь и переменила мой взгляд на все, включая меня самого. Сегодня утром я открыл ей часть своей разбитой израненной души и рассказал ей о кошмарах, приходящих в полночь, и о том, как неловко бывает просыпаться по утрам. Она даже не вздрогнула. Как всегда, она принимала мои слова и продолжала тянуть меня вперед. Она взяла предложенный кусочек моей разбитой души и приняла его на хранение. Таких было еще достаточно, но вскоре она увидит их все.
Я влюбился в нее.
Это было неизбежно. Она была такой же совершенной, как я был поврежденным. Она была такой же чистой, как я запятнанным. Она была моей идеальной противоположностью, и я любил ее такой. Я старался быть целым снова, потому что она этого заслуживает, но было бесконечно приятно знать, что сломанные кусочки были для нее столь же ценными, как и все остальное. Она не говорила мне этого, но я уже знал, что она тоже любит меня. Знание этого и то, что я смогу рассказать ей об этой пробежке, когда приду домой, наполнило меня счастьем.
Я перепрыгнул через ручей и ощутил почву под моими ногами. Очень скоро здесь будет настоящий каток, будет трудно добыть воду. Что-то инстинктивно подсказало мне, что это должно касаться меня, но сегодня это не так. Ничто не волновало меня, когда я приближался к месту, где видел ее в последний раз.
«Она здесь».
Так или иначе, я чувствовал ее присутствие рядом. Я прорвался сквозь последнюю линию деревьев и оказался на поляне, ощущая нетерпение. Мои ноги стучали по земле, пока я не остановился у большого старого кедра, в листьях которого укрывался всего лишь несколько дней назад.
Большие карие глаза смотрели на меня с любопытством.
Как я помнил, она была самым прекрасным созданием, которое я когда-либо видел. Миниатюрная, но мощная. Изящная, гибкая. Длинные, тонкие
Большие высоко посаженые уши на ее голове ничего не пропускали. Она моргнула, а затем подняла голову, чтобы оценить меня. «Я знала, что ты вернешься», — казалось, говорила она.
«Конечно, — хотел я сказать ей. — Я пришел поблагодарить тебя».
Я задавался вопросом, насколько близко она позволила бы мне приблизиться сегодня. Я сделал осторожный шаг.
Она, казалось, даже подмигнула и подалась вперед: «Поспеши подойти ближе».
Это был бред, думать, что она на самом деле говорит со мной. Очевидно, это не было обменом слышимых слов, но в моей голове я мог услышать ее также ясно, как будто ее мысли были моими собственными. Это было почти, как если бы существовала прямая связь между ее душой и моей. Какие-то нити связывали наши сердца и давали мне доступ к ее мыслям. «Это нормально?
«Мы не можем оставаться здесь. Это небезопасно».
Я сделал несколько медленных шагов в ее сторону и стал ждать. Она последовала ко мне навстречу, а потом остановилась. Мы сокращали расстояние между нами, пока не осталось меньше, чем несколько футов. Она стояла неподвижно, но вдруг занервничала. Вытянула длинную шею, словно прислушиваясь к чему-то позади меня.
Тссс. Ее страх был ощутимым. Ее большие карие глаза моргнули с предупреждением. Тем не менее, даже когда он ударил в полную силу, я не понимал опасности.
Стрела пронзила ее плоть с глухим звуком. И это слабое описание для нанесенного ранения. Она легко пронзила ее грудь и грубо выпирала снаружи. Мгновение, и раненная лань убежала, увильнув от нападающего и от меня подальше.
Я последовал за ней, потому что у меня не было другого выбора. Невидимая нить, что связывала нас, потянула меня вслед за ней. Когда она бежала, ее предыдущие слова эхом звучали в моей голове. «Подойди ближе. Подойди ближе».
«Я иду, — хотел сказать я ей. — Я позабочусь о тебе. Я помогу тебе, так или иначе».
— Черт возьми, кажется, я промахнулся, — голос был знакомым, и мне не пришлось долго ломать голову, чтобы узнать его.
Тим подстрелил мою красивую лань. Я ненавидел его за это, хотя сделал бы то же самое только неделю назад.
Она слишком быстро перепрыгнула линию забора, и я вздрогнула от боли в груди, когда она приземлилась. Я побежал за ней, так как мы быстро установили необходимое расстояние между Тимом и нами. Когда мы бежали на север через западную часть кладбища, я размышлял над тем, как я могу выполнить свои обещания. Куда можно отвезти раненого оленя? Были ли ветеринары, которые могли бы помочь ей? Позволит ли она мне дотронуться до нее? Я не знал, как спасти дикое животное. Она не была кроликом, которого я мог положить в коробку и забрать домой, чтобы заботиться до момента выздоровления. Она была красивой, но дикой.