Дэзи Миллер

Джеймс Генри

— Как это ни прискорбно, но я уже завтра должен быть там.

— Знаете, мистер Уинтерборн, — сказала Дэзи, — вы просто ужасны.

— Зачем вы так говорите! — сказал он. — Да еще в нашу последнюю встречу!

— Последнюю? — воскликнула девушка. — А по-моему, это наша первая встреча! Нет, я, кажется, брошу вас здесь и уеду обратно одна. — И следующие десять минут она только и твердила о том, какой он ужасный человек. Бедный Уинтерборн растерялся, ни одна женщина еще не оказывала ему чести, проявляя такое волнение при мысли о его отъезде. Мисс Дэзи перестали занимать достопримечательности Шильонского замка и красоты озера, она открыла огонь по некоей женевской чаровнице, к которой, по ее убеждению, и спешил Уинтерборн. Каким же образом

мисс Дэзи Миллер догадалась о том, что в Женеве есть некая чаровница? Уинтерборн, отрицавший существование такой особы, не мог понять этого, он дивился быстроте соображения мисс Дэзи и в то же время внутренне посмеивался над резкостью ее persiflage. [6] Его снова поразило это странное сочетание простодушия и бестактности. — Неужели она не отпускает вас больше чем на три дня? — насмешливо спрашивала Дэзи. Неужели она и летом не дает вам свободы? Даже самые занятые люди получают отпуск в это время года. Если вы останетесь здесь еще на день, она, пожалуй, приедет сюда за вами на лодке. Побудьте здесь до пятницы, мне хочется посмотреть ее на пристани!

6

Насмешка (франц.)

Под конец Уинтерборн решил, что ему, пожалуй, не следовало огорчаться безмятежным спокойствием мисс Дэзи в начале их поездки. Если тогда он не уловил в ее отношении к себе личной заинтересованности, то теперь эта личная заинтересованность чувствовалась все яснее и яснее. И Уинтерборн окончательно убедился в правильности своих выводов, когда девушка сказала, что перестанет дразнить его, если он пообещает ей приехать зимой в Рим.

— Это нетрудно обещать, — ответил Уинтерборн. — Моя тетушка сняла в Риме дом на зиму, и я уже получил приглашение навестить ее там.

— Я не хочу, чтобы вы приезжали в Рим ради своей тетушки, — сказала Дэзи. — Я хочу, чтобы вы приехали туда ради меня.

И это было последнее упоминание, которое молодой человек услышал от Дэзи Миллер о своей суровой родственнице. Он пообещал ей непременно приехать в Рим. После этого Дэзи перестала поддразнивать его. Уинтерборн нанял коляску, и они вернулись в Веве уже в сумерках. Девушка всю дорогу сидела притихшая.

Вечером Уинтерборн рассказал миссис Костелло о своей поездке в Шильонский замок в обществе мисс Дэзи Миллер.

— Это те американцы, у которых агент? — спросила тетушка.

— К счастью, — сказал Уинтерборн, — агент остался дома.

— Вы ездили вдвоем?

— Да, вдвоем.

Миссис Костелло поднесла к носу флакон с нюхательными солями.

— И с этой особой, — воскликнула она, — ты собирался познакомить меня!

Часть II. РИМ

Уинтерборн, возвратившийся в Женеву на другой день после поездки в Шильонский замок, приехал в Рим к концу января. Его тетка жила там уже несколько недель, и он получил от нее письмо оттуда. «Это семейство, которому ты был так предан летом в Веве, пожаловало сюда, и все с тем же агентом, — писала миссис Костелло. — Они завели в Риме кое-какие знакомства, но агент по-прежнему остается их самым близким другом. Впрочем, юная девица попала в общество каких-то третьестепенных итальянцев и развлекается с ними повсюду, что вызывает множество толков. Привези мне тот очаровательный роман Шербюлье „Поль Мерэ“ и постарайся быть здесь не позже 23-го».

Если бы события шли своим собственным чередом, Уинтерборн, приехав в Рим, не замедлил бы узнать адрес миссис Миллер в Американском банке и явился бы засвидетельствовать свое почтение мисс Дэзи.

— Я думаю, после того что было в Веве, мне можно нанести им визит? — спросил он миссис Костелло.

— Если после того, что бывает в Веве и в других местах, ты хочешь поддерживать знакомство с ними, дело твое. Мужчины могут знаться с кем угодно. Пользуйтесь своим преимуществом!

— А все-таки,

что же «бывает»… ну, хотя бы здесь? — полюбопытствовал Уинтерборн.

— Эту девицу встречают повсюду с ее иностранцами. А о том, что «происходит» между ними, ты постарайся узнать где-нибудь в другом месте. Она подцепила в Риме человек пять самых настоящих искателей фортуны и всюду водит их за собой, а на вечера приезжает в обществе некоего джентльмена с весьма изысканными манерами и великолепными усами.

— А где же мать?

— Понятия не имею. Эта семейка просто ужасна!

Уинтерборн задумался.

— Они на редкость невежественны… на редкость простодушны, и только. Поверьте мне, ничего предосудительного в их поведении нет.

— Они ужасающе вульгарны, — сказала миссис Костелло. — А равнозначна ли вульгарность предосудительности поведения — это пусть решают метафизики. Во всяком случае, поведение их настолько предосудительно, что они вызывают к себе чувство неприязни, а этого вполне достаточно для нашей быстротекущей жизни.

Сведения о том, что Дэзи Миллер окружена теперь обладателями великолепных усов, удержали Уинтерборна от немедленного визита к ней. Он, может быть, и не надеялся оставить неизгладимый след в ее сердце, но ему было неприятно узнать, что действительное положение дел настолько не гармонирует с тем образом, который с недавних пор мелькал у него в воображении: образом очаровательной девушки, выглядывающей из окна старинного римского палаццо и нетерпеливо поджидающей приезда мистера Уинтерборна. Однако, решив повременить немного, прежде чем напомнить мисс Миллер о своем праве на внимание с ее стороны, он поспешил навестить кое-кого из знакомых. Одной из здешних его знакомых была американка, которая проводила зимние месяцы в Женеве, где учились ее дети. Эта образованная светская дама жила на Виа Грегориана. Уинтерборн застал ее в маленькой розовой гостиной на третьем этаже; гостиная была залита южным солнцем. Не просидел он там и десяти минут, как вошедший лакей доложил: «Мадам Милла». Вслед за этим докладом в гостиной появился маленький Рэндольф Миллер, он выбежал на середину комнаты и во все глаза уставился на Уинтерборна. Минуту спустя порог переступила его хорошенькая сестра, а через довольно значительный промежуток времени в гостиную медленно вошла миссис Миллер.

— А я вас знаю! — заявил Рэндольф.

— Ты у нас всезнайка, — воскликнул Уинтерборн, беря его за руку. — Ну, как твои занятия?

Дэзи галантно обменивалась приветствиями с хозяйкой, но, услышав голос Уинтерборна, быстро повернулась к нему.

— Кто бы мог подумать! — сказала она.

— Ведь я же говорил, что приеду, — с улыбкой ответил ей Уинтерборн.

— А я этому не верила, — сказала мисс Дэзи.

— Премного вам благодарен, — рассмеялся молодой человек.

— Вы могли прийти повидаться со мной, — сказала Дэзи.

— Я только вчера приехал.

— Не верю! — заявила девушка.

Уинтерборн с протестующей улыбкой повернулся к ее матери, но та отвела глаза в сторону и, сев в кресло, устремила взгляд на сына.

— А наш дом больше, — сказал Рэндольф. — У нас все стены золотые.

Миссис Миллер смущенно заерзала на месте.

— Говорила я, что не надо тебя брать, обязательно сболтнешь что-нибудь такое, — пробормотала она.

— Ты мне говорила! — передразнил ее Рэндольф. — А я говорю вам, сэр, добавил он, шутливо хлопнув Уинтерборна по колену. — Наш дом больше!

Дэзи все еще была занята разговором с хозяйкой, и Уинтерборн счел нужным обратиться с несколькими словами к ее матери.

— Надеюсь, вы хорошо себя чувствуете с тех пор, как мы расстались в Веве? — сказал он.

На сей раз миссис Миллер посмотрела ему в лицо, вернее, на подбородок.

— Увы, сэр! — ответила она.

— У нее расстройство пищеварения, — сказал Рэндольф. — И у меня тоже. И у папы желудок плохо работает. Но у меня хуже всех.

Эти слова, вместо того чтобы смутить миссис Миллер, принесли ей видимое облегчение.