Дежавю

Фрейзер Сюзан

Последнее, что видела мама, прежде чем отправилась домой, — это отпечаток руки на стекле той девушки. У мамы перед глазами была только пелена слез.

* * *

Бабушку я видела в последний раз, когда она сидела за кухонным столом и перебирала фотографии из старого пыльного чемоданчика. Она вытаскивала снимок за снимком и складывала их в отдельные стопки, а потом на обратной стороне надписывала каждый своим красивым старинным почерком, тщательно выводя каждую букву, кто запечатлен

на них. Это было за неделю до того, как она умерла. Наверное, она знала.

— Это должно быть у твоей матери. Но она не возьмет их, пока нет. Поэтому я отдаю их тебе, Энни.

— А почему ты просто не оставишь их для нее?

— Она еще не готова. Ты же знаешь, как она относится к фотографиям — ко всей этой сентиментальной ерунде. Мы должны дать ей время.

— А сколько ей нужно времени?

Бабушка внимательно посмотрела на меня. Она услышала горечь в моем голосе.

— Больше, чем есть у меня. В любом случае тебе решать, Энни.

Тогда я задумалась, что это значит.

— Вот фотография твоего дедушки.

В руках бабушка держала снимок. Он был перевернут вверх ногами. На снимке стоял торжественный мужчина с темными волосами, в белой рубашке и галстуке. Я хотела взять снимок. Но бабушка продолжала держать его в руке, задумчиво проводя пальцем по лицу мужчины.

— Бабушка?

— Он пришел ко мне через некоторое время после того, как я оставила его и уехала с ребенком, с Элзи…

Я не знала. Бабушка никогда не доходила до этого момента раньше.

— Он хотел, чтобы ты вернулась?

Она кивнула, устремив взгляд в окно.

— Он пришел просить прощения. «Я так виноват, Нелли, так виноват… Пожалуйста, возвращайся домой!» — Бабушка замолчала, покачав головой, снова переживая эту сцену, слыша эти слова. — И я…

Я увидела боль в ее глазах, такую сильную боль, словно все это было только вчера. Я была поражена. Я всегда считала, что бабушка просто вышла замуж второй раз, а потом третий… и четвертый. Без сомнений и сожалений.

— Так что ты сказала?

Бабушка откинулась на спинку стула.

— Я велела ему уходить.

Я снова посмотрела на нарядного мужчину на фотографии, которого никогда не знала.

— Иди домой, Натан. Ты нам не нужен!

Услышав эту фразу, этот тон, с каким она была произнесена, я почувствовала себя как-то неловко. Посмотрев на бабушку в тот самый миг, я увидела взгляд, увидела лицо — лицо моей матери.

— Тогда он сказал мне… Но я была слишком гордой. Я даже не позволила ему войти.

Да, ошибки быть не может. Я заерзала на стуле.

— Что же он сказал?

Бабушка окинула меня невидящим взглядом и печально улыбнулась. Она все еще держала фото в руках.

— Он сказал самые приятные слова, которые я когда-либо слышала от мужчин… Когда я закрывала дверь… Он протянул руку,

чтобы остановить меня. Он придержал дверь и произнес: «Нелли, прости меня. Я не знал, чем владею».

Если бы сейчас тут была моя мать, она бы наверняка сказала: «Мам, ты уже нам это рассказывала». Но тогда она была бы не права. Эта история совсем другая. Она совсем не похожа на ту, которую бабушка рассказала, когда я была еще маленькой и мы за кухонным столом играли с ней в карты. Тогда она сказала мне, что ушла потому, что мой дедушка не знал, чем владеет. Поэтому я всегда думала, что это ее собственные слова, что это сама причина, по которой бабушка оставила его.

Но все оказалось совсем не так. Дело было не только в том, что онане смогла простить. Дедушка сказал, что он виноват и не понимал, чем владеет. Он изменился. Но бабушка просто не стала обращать на это внимания.

И все равно она любила его, больше всех, все эти годы.

Только поднявшись из-за стола, чтобы унести с собой чемоданчик с фотографиями, бабушка тихо-тихо проговорила:

— Поезжай в какое-нибудь хорошее место, Энни. Поезжай с твоей матерью…

Только теперь, по прошествии всех этих лет, я понимаю, что она имела в виду. Бабушка вручила мне снимки и доверила сделать первый шаг навстречу матери. А фотографии, ее прах — только предлоги…

Она хотела, чтобы мы были друзьями. Это — ее последнее желание. И его исполнение в моих руках.

ГЛАВА СОРОК ДЕВЯТАЯ

Я положила бумажку с предсказанием в бумажник, за кредитные карточки, так же как и раньше. Как и тогда, я решила сохранить его, как память о дружбе с Бетти.

«Не надо себе вредить, чтобы другому досадить, — говорила я Чарли. — Умей прощать и забывать обиды».

Она была моей лучшей подругой.

Но это непросто. Конечно, Карло теперь только воспоминание. Он просто прекрасный мужчина, который унес меня в страну грез, в Италию… Но как человек он ничего сейчас для меня не значит. В любом случае теперь он ее. Она первая влюбилась в него.

Проблема в том, что случилось между ней и Марком. Но как я могу злиться на Бетти за то, чего она еще не совершила? А теперь все будет по-другому.

Пройдет время, и я однажды позвоню ей — возможно, когда она станет старше и мудрее…

* * *

Жалеть о чем-то — пустая трата времени. Но иногда, в магазине, особенно в магазине, когда я иду по ряду, выставив вперед свой необъятный круглый живот, а на полках стоят любимые хлопья Чарли, я не перестаю думать: ах, если бы только…

Теперь я помню. Воспоминание пришло ко мне, когда я стояла у стиральной машинки, вытаскивая из ее недр застрявший носовой платок Марка.