Дежавю
Шрифт:
— Ты уверен, что это не камень, Чарли? — спрашивала я, просто чтобы послушать, как он начнет хихикать в ответ.
Я всегда думала, что, просто смотря в его глаза, я могу заглянуть в его душу и прочитать мысли. Я думала, что всегда смогу узнать о том, что беспокоит его. Я всегда так думала…
Но мальчики должны становиться мужчинами. Они должны научиться ничего не бояться или, по крайней мере, не показывать свой страх. Даже в девять лет.
Я помню, как в то первое лето одним жарким, душным днем мы пошли вниз по реке. Пар поднимался от земли у нас из-под ног. Воды было больше обычного, уровень ее поднялся, ведь дожди шли целую неделю беспрерывно.
— Нет, — качала я головой. — Сегодня купаться не будем. Ни за что!
Но Марк и Чарли уже скинули с себя одежду и побежали к тому месту, где мы обычно спрыгивали в воду. Я окликнула их, но, кажется, они не слышали меня. Какое-то мгновение я смотрела на Марка, думая, что он остановится, но он ни разу не оглянулся, даже для того, чтобы посмотреть, иду ли я за ними. И я испугалась. Разве Марк не видит? Неужели он позволит Чарли прыгнуть в воду? Они уже почти добежали до берега, когда я закричала, на этот раз громче:
— Марк, стой!
Он оглянулся, но лишь для того, чтобы улыбнуться и махнуть мне рукой. Он предложил мне последовать за ним в ответ на мой отчаянный жест. Должно быть, он и впрямь подумал, что я просто так помахала ему. Сумасшедший французский кретин!
Потом он прыгнул.
А рядом, на самом краю, над водой, стоял наш сын, который собирался сделать то же самое.
— Нет, Чарли! Не смей! — закричала я.
Но было уже поздно. Чарли, очевидно, услышал меня, почувствовал панику в моем голосе, но решил последовать за Марком, за этим большим ребенком, своим отцом. Да, Чарли прыгнул, даже не взглянув в мою сторону.
Я в панике побежала, готовая прыгнуть за Марком и Чарли, чтобы спасти их обоих, каким-нибудь образом вытащить их на берег, а потом задушить собственными руками. Но тут я замерла на месте, увидев, как Чарли поравнялся со мной, увлекаемый потоком, словно то бревно. Я видела его лицо, только его лицо, появляющееся над поверхностью и исчезающее под водой. Гнев разом остыл, когда я увидела выражение глаз сына.
— Чарли! — заскулила я, словно раненая собака. Я тоже прыгнула. Страх тисками сжал мое сердце. У меня не было времени смотреть, где Марк, и, когда я оказалась в воде, я поплыла, изо всех сил работая руками и ногами. Я была сумасшедшей самкой, плывущей против течения, как тот розовый лосось Чарли.
Лучше всего я помню то чувство, когда я схватила его холодное тело, когда я ногтями царапала кожу Чарли, неистово пытаясь вцепиться ему в плечо. И я поймала его! Течение несло нас, но мы были вместе. Я держала сына.
Мы быстро приближались к мосту. Он нависал над нами огромным металлическим пауком, и я думала, что как раз под ним мы и должны выбраться на берег. Но мы пропустили нашу остановку, и сильный поток нес нас все дальше и дальше.
В моей голове проносились несвязные обрывки мыслей и образов, словно кто-то прокручивал у меня в мозгу фильм, склеенный из кусочков совершенно случайных фрагментов кинопленки. Говорят, что, когда думаешь, что вот-вот умрешь, перед глазами проходит вся твоя жизнь. Но в этот момент я думала о другом, я думала о жизни другого человека, о друге детства Марка, о Серже. Они были родом из одного городка, основанного еще в Средние века на реке Ерс и со всех сторон окруженного лесами. Серж был рыбаком, большим сильным парнем, une force de la nature ( настоящий здоровяк), как говорил Марк. Однажды днем он отправился на реку со своей собакой, и она случайно упала в воду. Стояла середина зимы, и температура воды была не больше пяти градусов. Серж лег на
Течение стало слабеть, вынося нас к берегу. Река наконец устала бороться с нами. Я почувствовала под ногами податливый грунт берега. Мы были спасены. Я продолжала крепко держать Чарли. С трудом мы выбрались на сухую поверхность.
Первое, что я увидела, были ноги Марка. Мой муж стоял на краю набережной, уперев руки в боки, и ждал, ждал нас! Значит, он выжил. Сейчас я его убью.
— Alors? ( Итак?) Это было весело, non? — произнес он.
Все еще находясь по колено в воде, вылезая на берег и обдирая ноги о прибрежные камни, я не мигая смотрела на него. Я никогда не забуду выражение лица Марка, его огромные дикие глаза, в которых плясал огонь возбуждения. Тогда я поняла, что я замужем за безумцем.
— Марк, — проговорила я низким голосом, выпрямляясь на нетвердых ногах. — Чарли едва не утонул.
Но я думаю, он не слышал меня из-за собственного смеха. Да, он смеялся, смеялся надо мной.
— Энни, ты же в одежде!
Я посмотрела на себя. Моя полупрозрачная юбка была вся в грязи и липла к ногам.
— Конечно, я одета! — прокричала я в ответ, срываясь на плач. — Мне пришлось прыгнуть в воду, чтобы спасти нашего сына!
Марк тут же оборвал смех. Возможно, смысл моих слов наконец дошел до него. Возможно, он понял, что могло случиться? Но ничего подобного.
— De quoi tu parles, Энни? О чем ты говоришь? Ты сильно сгущаешь краски. — Он пожал плечами и, словно желая найти подтверждение своим словам, произнес, глядя на Чарли, стоявшего у меня за спиной: — Разве же не здорово было?
Немного успокоившись, я повернулась к нашему сыну. Чарли стоял, обхватив себя руками, часто дышал и дрожал от холода. Его зубы выбивали барабанную дробь, а губы на белом, словно снег, лице казались почти черного цвета.
— Да, Чарли, скажи папе, как тебе было весело!
Несколько секунд он молчал, глядя то на меня, то на Марка, то на воду. Мы ждали в напряженном молчании. Жестоко ставить своего ребенка перед необходимостью выбора, перед необходимостью встать на чью-либо сторону. Но тогда для меня было совершенно очевидным, что Марк — полный кретин. Самое же замечательное в детях то, что они совершенно непредсказуемы.
— Было клево.
Больше Чарли не произнес ни слова. Как я говорила, мальчики должны становиться мужчинами.
Только после того, как я выбралась на берег, отпихнув руку Марка, который хотел мне помочь, я заметила, что у меня сильно кровоточит нога и кровавые следы остаются на траве. Должно быть, я поранила ее, когда прыгала в воду.
— Как тебя угораздило пораниться, Энни? — встревоженно спросил Марк, наклонившись к моей ноге. — Oh la la! — Он покачал головой. — Ты должна быть осторожнее. В следующий раз лучше надень свои сандалии, non?
ГЛАВА ПЯТАЯ
К зиме охотничий сезон был в самом разгаре. Из леса до нас постоянно доносились окрики охотников, захлебывающийся лай собак, преследующих свою жертву, и ружейные выстрелы.
Таким образом, отправиться в лес на прогулку означало подвергнуть себя опасности быть застреленными по ошибке.