Девятый
Шрифт:
— У тебя… — я замялся. — Живот гладкий. Без пупка.
— Конечно, я ведь не рождалась от человеческой женщины.
— Так в чём ты ошиблась?
Эля вздохнула и села на стул. Обняла Борю, который с готовностью и без малейшего стеснения к ней прижался.
— Я потянулась за силой, чтобы стереть исток зла. Тело, в котором я сейчас, самое простое из ангельских. А я попыталась призвать силу серафима.
— Тебя закоротило? — полюбопытствовал Боря. — Или предохранители сожгло?
— Ну вроде того. Пропустила сквозь себя слишком много
— Ты будто про компьютер какой-то говоришь, — осторожно произнёс я.
— Вам так понятнее. Человеческие языки…
— Знаю, несовершенные, Кассиэль уже ругался.
— Кассиэль, — она нахмурилась.
— Это плохо?
Эля пожала плечами и уклонилась от ответа.
— Я хочу есть. И пить. Можно?
В четыре часа утра база начинает просыпаться. Пилоты встают позже, но утренняя смена техников уже отправляется в ангары. Ну а умники и доктора вообще живут по какому-то своему графику.
Мы вошли в столовую вдвоём. Эле я отдал комплект формы, который брал на вырост. Глупая дитячья привычка, как обещание самому себе не умереть в ближайший год, но сейчас она оказалась к месту.
Форма на Эле сидела в обтяжку, но вовсе не так плохо, как я ожидал. Если уж совсем откровенно, то мне показалось, что форма выросла, когда она её надевала — брюки и рукава удлинились, рубашка раздалась в груди.
Честно говоря, мне было трудно присматриваться к одежде, Эля не сочла нужным выйти из комнаты или попросить нас отвернуться, когда снимала пижаму и одевалась.
Пилотов в столовой не оказалось, но болван на раздаче обслуживал двух докторов. Увидев Элю те вытаращились на неё, но подходить и что-то спрашивать не стали. Видимо, инструкции на этот счёт были жёсткие.
— Они смотрят, — тихонько сказала мне Эля.
— Пусть, — прошептал я.
Мне было приятно идти с ней рядом. Будто с девушкой, пусть она и выше меня на голову. По сравнению с тем, кто она на самом деле, рост вообще никакого значения не имеет.
Я взял и ей, и себе омлет — болван затупил, глядя на Элю и пытаясь найти её в базах данных. Потом, на всякий случай, овсянку и сосиски, круассан и джем, апельсиновый сок и чай. Помог отнести всё за столик, пододвинул к ней большую часть тарелок.
— Всё надо съесть? — она выглядела растерянной.
— Что захочешь. Я подумал, вдруг ты не ешь мясо.
Эля наколола сосиску на вилку, поднесла к лицу, понюхала. Откусила. И принялась жевать, пояснив:
— Тут мяса нет.
Я немного расстроился. Нам говорили, что в сосисках не менее двадцати процентов настоящей курятины.
А вот омлет она есть не стала, так что я умял две порции. Зато Эля съела всю овсянку, сосиски, круассан и джем, подумав — проглотила сливочное масло, подцепив его вилкой, выпила кофе и сок.
Доктора исподтишка
— Тебе нравится есть? — спросил я будто человек, придумавший саму концепцию еду.
— Это странно, но я понимаю, зачем нужна еда, — ответила она серьёзно. — И ощущения в теле достаточно приятные.
Я вздохнул.
Ну да, хватит прятаться от самого себя. Я в неё влюблен. Но она не человек и никогда им не станет. Ангел, инопланетянка… Даже с инопланетянкой было бы больше шансов.
— Не расстраивайся, Святослав, — она протянула руку и погладила меня по плечу. — Ты хороший человек и я ценю твою заботу.
Я бы разревелся, наверное, от этих слов и жеста. Еще пару часов назад.
Но сейчас я посмотрел ей в глаза и улыбнулся.
Как лётчик Свят.
— А ты мне очень нравишься. Глупое человеческое чувство, оно называется любовь.
Эля моргнула. Она не ожидала таких слов. И я продолжил, положив свою ладонь на её.
— Но это совершенно неважно. Между нами бесконечность.
Эля качнула ресницами.
— Да. Бесконечность и вечность.
— Так что давай о деле. Что вообще происходит с тобой, а что случилось со мной? Что вы забыли у нас в системе? Кто такие вонючки? Зачем вы вместе с падшими строите диск из водорода?
Она покачала головой.
— Слишком много. Задай один вопрос, отвечу.
Честно говоря, это уже было больше, чем я рассчитывал.
— Ангел ты или нет? Если да, то кто такие ангелы?
— А как же все остальные вопросы? — поразилась она.
— Если подумать хорошенько, то они вторичны, — ответил я.
Эля встала.
— Ладно. Идём к тебе, твои друзья тоже имеют право слышать.
— Честно? — спросил я с подозрением. — Ты ответишь?
— Да.
— Без всяких недомолвок?
Она улыбнулась.
— Да. Честно-пречестно! Могу поклясться на мизинчиках!
Я тоже встал, мы торжественно сцепили мизинцы и потрясли руки.
Потом я взял в автомате два кофе с собой, и мы пошли к выходу.
Ну разумеется я ожидал, что Эля каким-то образом открутится от обещания и ничего не станет объяснять. Так что, когда в дверях столовой появился Роберт Уотс, лишь ухмыльнулся. Генерал был один, одет в парадную форму, кажется, даже свежевыбрит и нетороплив, но судя по дыханию только что бежал.
Вот кому было адресовано сообщение от доктора.
Уотс молодой для своего чина и должности, ему лет сорок. То ли очень крутые связи, то ли как-то лихо выслужился. И если на Каллисто командующий Хуэй Фан неторопливый, непроницаемый и немногословный, то Уотс — бодрый, говорливый, весь на адреналине и с очень живой мимикой. Когда мы приблизились, по его лицу пронеслись все мысли — как держаться ему самому, и как обращаться к Эле, и стоит ли обращать внимание на меня.
Конечно же ему хотелось поприветствовать серафима. Но серафим ли Эля, и ангел ли она вообще?