Девятый камень
Шрифт:
Сара подошла к письменному столу, стоявшему, как и прежде, возле высокого двустворчатого окна. Некоторое время она пила кофе и смотрела сквозь безупречно чистое стекло в сад. Капли воды из лейки Марты блестели, словно жемчуг, на лепестках камелии, и Сара вспомнила блестящие цветы, окружавшие летний домик в дальнем конце дворцового сада махараджи. Интересно, как скоро Говинда окажется в Лондоне, подумала она. Вполне возможно, он совсем немного от нее отстает, ведь теперь пассажирские суда довольно часто ходят между Лондоном и Бомбеем. Она тряхнула головой и собрала бумаги, которые ей следовало взять с собой в «Меркьюри».
У входа в здание «Меркьюри» собралась толпа мальчишек-газетчиков —
Если она хотела узнать новости, Саре было достаточно немного послушать их болтовню. Иногда она выкуривала с ними сигарету и получала дьявольское удовлетворение, наблюдая за возмущенными лицами проходящих мимо леди. Эти беседы с мальчишками всегда возвращали ее в те времена, когда она сама болталась по улицам.
Кабинеты «Лондон меркьюри» показались Саре изменившимися, и она далеко не сразу сообразила, что дело тут вовсе не в старомодном шейном платке мистера Парсиммонса или в твердом сухом рукопожатии редактора и его остром уме. Как и не в запахе эспарто, древесной пульпы и угольной смолы, из которых делали бумагу и чернила. Изменилась она, Сара О'Рейли. Она и сама не могла бы объяснить, что произошло, но Джон Ларк сразу это заметил, когда она вошла в кабинет Септимуса Хардинга.
— О, мисс О'Рейли, вы сияете, как фонарь кареты в тумане!
— Надеюсь, ты не станешь сравнивать атмосферу моего кабинета с лондонским туманом, Джон, — язвительно проворчал редактор, отрываясь от свежего номера газеты.
— Я бы не стал так чернить туман, Септимус. Но разве тебе не кажется, что твоя лучшая журналистка расцвела после того, как побывала на Востоке?
— Хм. — Септимус бросил быстрый взгляд на Сару. — Надеюсь, ты не влюбилась, Сара. Влюбленность плохо влияет на работу.
Ни Септимус, ни Джон Ларк ничего не сказали о блузке Сары, которая была гораздо более женственной, чем ее прежние полосатые рубашки, или о коричневой юбке из мягкой шерсти, а не из жесткого хлопка. Не заметили они и того, что ее волосы стали больше отливать золотом, а бледная прежде кожа приобрела оливковый оттенок. Джон Ларк не обратил внимания на изменения в ее внешности, зато отметил таковые в ее внутреннем состоянии. Теперь в Саре появилась новая уверенность, казалось, она лучше понимает себя. Если бы он только знал, подумала Сара, что путешествие не только придало ей уверенности, но и вызвало какую-то неземную усталость. И если у нее ушло столько сил только на то, чтобы написать два очерка, которые она принесла в своей сумочке, то она сомневалась, что оно того стоит.
Септимуса Хардинга не пришлось долго упрашивать — он немедленно погрузился в чтение. Редактор сразу понял, что очерки могут стать началом новой серии о женщинах — искательницах приключений, язычницах и путешественницах, которые можно будет печатать в выпусках «Меркьюри», выходивших по средам. Теперь в газете появится новое приложение для женщин.
И все же, принимая бумаги у Сары, редактор сказал:
— Ты, вероятно, помнишь, что некоторое время назад я посоветовал тебе поработать над стилем!
Сара предоставила Септимусу читать очерки, а сама поднялась по лестнице на следующую площадку, как множество раз поступала раньше. Здесь она закурила и стала ждать. Вскоре инспектор Ларк ушел. Пока Сара смотрела вслед его удаляющейся стройной фигуре, она вспомнила, как Лили Коречная проходила мимо него по коридору. Сара представила себе, как Лили была одета и как Ларк на нее посмотрел, словно призрак
Сара докурила свою сигару и спустилась вниз, готовясь выслушать мнение Хардинга. Она так нервничала, что не могла отвести глаз от пепельниц, чашек и чернильниц, стоящих на столе редактора. Она ожидала, что Септимус раскритикует ее попытки писать нечто более серьезное, и приготовилась услышать, что это «полнейшая чушь, Сара» или «вздор и пустая болтовня», слова, которые редактор очень часто повторял. Однако глаза Хардинга ярко блестели.
— Когда ты изъявила желание написать очерк на пробу, я согласился, поскольку считал, что для тебя пришло время взяться за ум. Однако ты не поверила, что я хочу получить от тебя нечто более серьезное для газеты, — наверное, нужно было сразу сказать, что в мои намерения входит увидеть твое имя среди наших авторов еще до того, как я умру, и тебе пора бы поторопиться! — Он слегка тряхнул листами, которые держал в руке. — Превосходно! Замечательный очерк, Сара, именно то, что с удовольствием прочитают скучающие женщины Лондона. Я знал, что в тебе это есть. Отправляю материал на верстку, твой очерк выйдет в среду.
Саре захотелось поцеловать его в морщинистую щеку, но она лишь поблагодарила Хардинга и радостно выскользнула из кабинета.
Девушка свернула с Амен-Корнер к докам и направилась к Стрэнд-лейн, где намеревалась отпраздновать лестный отзыв Хардинга покупкой книг, но обратила внимание на оживленную торговлю возле причалов.
Обычно прибытие китайской джонки или клипера с Тихого океана заставляло ее остановиться и представить себе страну, из которой приплыл корабль, но сегодня ее это не интересовало, она наслаждалась одобрением Септимуса Хардинга. Когда она зашагала от пристани Темпл к Стрэнду, Сара спустилась с небес на землю и у нее возникло необычное ощущение, будто ее преследуют. Она остановилась и оглянулась, но увидела лишь жалкую фигуру, прислонившуюся к полуразрушенной стене, человек этот больше походил на старьевщика, чем на грабителя.
Она продолжала идти дальше, шум причалов стих, и вновь у Сары возникло неприятное ощущение преследования. Она обернулась и увидела, что старьевщик оторвался от стены и теперь их разделяет всего несколько шагов. Он явно шел за ней, и у Сары уже не оставалось сомнений, что намерения у него самые гнусные. Он оказался совсем не таким старым, как Сара решила в первый момент, хотя его возраст было непросто определить из-за слишком длинного грязного черного сюртука. У преследователя было узкое, встревоженное лицо, и теперь Сара увидела, что у него черная, как деготь, кожа. Сердце Сары затрепетало, и она ускорила шаг, продолжая оглядываться через плечо. В этот момент двое дюжих матросов свернули на Стрэнд-лейн. Темная фигура тут же скользнула в проход между двумя полуразрушенными складами и исчезла.
Оставшийся путь до Стрэнда Сара почти бежала, ей хотелось поскорее оказаться на шумной и многолюдной улице. Тут только она вспомнила, что именно на Стрэнд-лейн убили клерка Херберта Пейси.
Глава 38
Хозяйка дома подобна командующему армией или главе любого заведения. Ее дух будет проявляться во всем; и если она исполняет свои обязанности разумно и тщательно, домашние будут следовать ее примеру.