Девятый император
Шрифт:
– Вы очень мудрый человек, местьер.
– Я всего лишь прожил очень долгую жизнь. Иди по своему пути, девочка. Все, что с тобой случится в этой стране, ведет тебя так или иначе к цели. Найди своего брата, ты нужна ему. Надеюсь, что мой долгий рассказ помог тебе понять свою роль в этой великой битве.
– У меня все равно нет выбора. Я буду искать Дану.
– Наше время подходит к концу. Энергия шара почти иссякла. Я прощаюсь с тобой, Руменика ди Крифф. Помни – твой путь предначертан, и все, что ты делаешь, ты делаешь
Все исчезло. Руменика не ожидала, что все произойдет так быстро; только что Риман ди Ривард беседовал с ней – и вот уже вокруг нее заснеженные ели, чужое серое небо над головой, и холодный воздух обжигает лицо. Акун продолжал сидеть в седле. Стеклянный шар медленно вращался над его протянутой рукой.
– Фу ты! – Руменика тряхнула головой. – Мне это все приснилось?
– Это магия шара, – Акун продолжал держать руку так, что шар сохранял вращение. – Осталось еще одно. Посмотри-ка в кристалл!
Руменика шагнула к Акуну, вгляделась в поверхность волшебного шара. Внутри темного стекла, под самой поверхностью, очень близко друг от друга светились две алые точки. Руменика вопросительно посмотрела на старого милда.
– Мы почти у цели, – пояснил Акун. – Одна из этих точек ярче, значит каролитовая магия очень сильна. Вторая точка – это мы. Видишь, огоньки рядом. Значит, твой брат недалеко от нас.
– Спасибо за объяснение. Только вот ноги у меня совсем замерзли, и меня знобит.
– Город недалеко отсюда, два часа пути, – Акун выбросил погасший шар в сугроб. – Нам он больше не понадобится.
– Я в самом деле разговаривала с Великим Видящим?
– Едем! – Акун помог девушке сесть на лошадь. – У нас мало времени. В этих лесах много диких зверей. До сумерек мы должны быть в городе.
– Там мой брат?
– Возможно. Если мы найдем его сразу, нам повезет. Если нет – будем искать столько, сколько понадобится. Хотя времени у нас мало.
– Почему?
– Война, – бросил Акун и направил коня к просвету между деревьями, к дороге.
– Акун, отстань! Я хочу спать!
Ее продолжали трясти, и делали это довольно грубо. Потом она услышала голоса. Разговаривали двое. Она не могла понять ни единого слова.
Руменика в испуге повернулась на спину, открыла глаза – и с ужасом поняла, что это совсем не та комната на постоялом дворе, в которой она вчера уснула. Это был какой-то подвал. Было темно: свет едва просачивался в крохотное окошко под самым потолком. Она закричала, но ответом на ее крик был смех двух мужчин, стоявших рядом с ее постелью.
– Проснулась, красавица? – Говоривший закашлялся, закрывая рот рукой, потянулся за платком. – Подай свету, Яков.
Руменика в паническом ужасе осознала, что она не понимает того, что говорят эти люди. Из одежды на ней осталась только рубашка. И каролитовый
– Ишь, разоралась, ведьма монгольская! – сказал тот, кого звали Яковом. Он запалил трут и разжег факел. Руменика увидела его лицо – широкое, рябое, обрамленное длинной седой бородой. Второй мужчина был моложе, с темными в скобку стриженными волосами и орлиным носом.
– Она не монголка, – сказал молодой. – Эй, девушка, кто ты?
Руменика замотала головой, давая понять, что не понимает ни слова. Ее ужас так ясно читался в ее глазах, что ей поверили.
– Чертовщина какая-то! – заметил Яков. – Халзан сказывал, она с ним по-русски говорила, да так чисто, будто всю жизнь туточки прожила.
– Красивая, – сказала молодой, разглядывая Руменику. – Таких красивых я и не видывал. Чисто лань. Глазищи-то какие!
– Гляди, Радим, приворожит тебя ведьма иноземная. Высохнешь потом по ней, в тень превратишься.
– Ей-богу, хороша! Халзану, видать, с пьяных-то глаз привиделось, что она с ним разговаривает. Ты приведи старика, он вроде тоже по-нашему в корчме говорил. Будет за толмача.
Старый вышел, оставив Руменику наедине со своим товарищем. Руменика сжалась в ком. не сводя с лица молодого напряженного взгляда. Если он полезет к ней, она перекусит ему горло. Ничьей наложницей она больше не будет, а уж тем более наложницей этого бородатого варвара.
– Да ты не бойся, – сказал Радим, улыбаясь. – Не собираюсь я над тобой насилие чинить. У меня жена есть, любушка моя, пава ненаглядная. Не понимаешь?
– Где Акун? – спросила Руменика. – Позови Акуна!
– Что ты там говоришь? Ни слова не понятно. Ты какого народа будешь? Булгарка? Половчанка? Из каких половцев – шаруканевых, ельтуковех, сурожских? Тьфу ты, немочь безъязыкая!
– Она не понимает тебя, воин, – раздался знакомый голос.
– Акун! – радостно закричала Руменика, вскочив с кровати и бросаясь к старику. – Акун, я боюсь!
– Не бойся, дочка. Ничего они нам не сделают, – ответил старый милд. – Это воевода ихний Радим, хочет с нами перетолковать.
– Хватит разговаривать, – повысил голос Радим, – я тебя позвал, чтобы ты, старик, толмачом был. Твоя девка по-нашему ни слова не разумеет, вот и будешь за нее говорить.
– Пусть вернут мне перстень, и я все пойму…
– Тсс! – Акун сильно сжал ее руку. – С ума сошла? Они нас враз в чародействе обвинят, а это серьезное обвинение. Нет уж, придется тебе помолчать. Я за нас двоих буду говорить… Что хочешь знать, воевода Радим?
– Все.
– Хорошее начало разговора, – Акун усмехнулся в усы. – Ну, тогда я первый тебя спрошу. В вине, что корчмарь нам подал, сонное зелье было?