Девятый император

Астахов Андрей Львович

– А Зарята где?

– Он на севере. Где-то среди заснеженных гор. Видимо, после твоей страны он никак не отвыкнет от снега!

– Я все думаю о Ратиславе, – произнесла Липка. – Не держит ли он на меня зла? Ведь он любил меня.

– Я люблю тебя сильнее, – улыбнулся Хейдин. – А Ратислав… Мне кажется, что Руменика и он были бы хорошей парой.

– Был смерд, а станет императором! – восхитилась Липка. – Чудо чудное!

Хейдин улыбнулся, а сам подумал о другом. Пройдет очень много времени, прежде чем Ратислав станет императором – и станет ли вообще? Сейчас у него другие заботы. Лукавый Зарята сделал им подарок, разъединив их на выходе из Круга и подарив им эту безмятежную неделю. Счастливые семь дней на пару влюбленных

и для пары, которая близка к тому, чтобы стать влюбленными. Хейдин подумал о драконе с благодарностью. Если так, Зарята одарил их по-царски. Прежде чем начнется все то, ради чего они вернулись в свой мир, пройдя обратно за Круг, неделя покоя, любви и счастья необходима всем им. Они многое пережили в том мире, откуда пришли, и еще больше им суждено пережить в мире, за который со дня на день начнется невиданная до сих пор жестокая битва, в которой пятеро вступят в бой со всеми силами ада.

Они заслужили немного счастья. Если даже Хейдину суждено прожить еще пятьдесят лет, эта неделя была лучшей в его жизни. Если то же самое смогут сказать Руменика и Ратислав, он будет за них рад. А Липка – у нее все на лице написано, и спрашивать ничего не надо.

Он солгал, потому что не хотел рассказывать Липке о своем сегодняшнем сне – даже не сне, потому что разговор с Зарятой был сродни тому видению, которое посетило его в Чудовом Бору в ночь перед нападением разбойников. Дракон предупредил его. Темный мир уже знает, что они вернулись, и преследование началось. Тьма ползет из Гесперополиса, окутывая империю, подбирается сюда, и теперь нужно спешить, чтобы успеть соединиться с друзьями, которые ждут их. Из замка Корделис они начнут свой поход, но прежде нужно собраться вместе. Потому что пока они вместе, победить их нельзя.

– О чем ты думаешь, милый?

– О будущем.

– И что ты там видишь?

– Угадай!

– Давай попробуем, – Липка отложила намазанную маслом булочку, закрыла глаза, обратила руки ладонями к Хейдину. – Колдуй, баба, колдуй, дед! Я вижу! Ей-богу, вижу будущее! Я вижу большой дом, и сад, и пруд, в котором плавают красные сонные рыбы. И в этом доме много детей. Восемь, нет – десять. У них твои глаза, и в каждом кое-что есть от меня. Они смеются и кричат… – Липка открыла сияющие глаза. – Вот какое будущее я увидела. Я угадала?

– Любимая, ты все угадала правильно. Именно о таком будущем я и думал.

– Так ведь будет, правда?

– Правда. И мы начнем создавать это будущее прямо сейчас. Мы поедим, потом спустимся вниз, сядем на коней и поедем на запад, к нашим друзьям. Нас ждут в замке Корделис.

– Ого, оттуда далеко до уютного дома, в котором живут двое влюбленных и десять их детей! – заулыбалась Липка, но глаза ее были почему-то печальными.

– Далеко, – согласился Хейдин. Помолчал немного и добавил: – Но мы обязательно войдем в двери этого дома. Верь мне, милая. Это обязательно будет…

Эпилог

(город Венадур, Северная Лаэда)

Эрл Рослин Оленерог, командир волахских наемников в Венадуре, с равнодушным спокойствием наблюдал за тем, как Красные плащи и его солдаты вталкивают сектантов в большой деревянный сарай. Еще до полудня всех приверженцев еретического учения, выявленных в городе по доносам, собрали здесь, за крепостной стеной Венадура. Толпа собралась немаленькая – по самым приблизительным оценкам, сектантов было не менее пятисот человек. Тут были юноши и седые старики, взрослые мужчины и малые дети, включая младенцев, дряхлые старухи и юные женщины. Жаль, подумал эрл Рослин – всех этих несчастных ждет нелегкая смерть. Но это их выбор. На его совести не будет крови этих бедолаг. Грязную работу делают Красные плащи, а он всего лишь охраняет место казни.

Рослин с неприязнью думал о Красных плащах и особенно об их начальнике Галлере ди Дарне.

У ди Дарна лицо садиста и глаза змеи – ледяные, немигающие. Человек с такой физиономией просто обязан стать палачом. К тому же ди Дарн недолюбливает волахов, считает их невежественными варварами, чуть ли не равными собакам. Ему невдомек, что в одном мизинце мужчины, рожденного в горах Хэнша, больше благородства, чем в целом отряде таких гнусных ищеек и палачей, как его Красные плащи, эта свора трусов, которые только и могут, что избивать женщин и детей и мучить беззащитных горожан, пытками выбивая из них признания в ереси.

– Эрл, они собираются их убить, – сказал Рослину молодой капитан его наемников Лейрин Рысь.

– Боюсь, что не просто убить. Они собираются сжечь этих убогих заживо, – ответил эрл, сплюнув табачную жвачку. – Я уже слышал о таких массовых сожжениях сектантов. Но больше пятисот человек за раз – это многовато.

– Эрл, я никак не возьму в толк – в чем их вина?

– Они не считают императора Шендрегона Богом и продолжают поклоняться Единому.

– И за это их надо так сурово наказывать? – Лейрин Рысь был явно расстроен. – Младенцев тоже?

– Увы, юноша. Таков закон.

– Подумать только, эрл, мы во всем этом принимаем участие!

– Я бы советовал тебе, мальчик, так громко не возмущаться и приберечь свои речи для узкого круга проверенных друзей.

– Эй, волахи! – закричали из группы Красных плащей, стоявших неподалеку. – Выставляйте оцепление!

– Слушаюсь, – без особого рвения в голосе ответил Рослин. Позы он не сменил, продолжая стоять, опершись на свой боевой топор. – Капитан, выставляйте людей в оцепление.

В кучке Красных плащей откуда поступил приказ, стояли местный пристав, два его помощника и сам ди Дарн – вся эта компания распивала шабют из большой бутылки, беседуя о разных пустяках. Пригласить Рослина промочить с ними горло они, конечно, не додумались – станут лаэданцы пить из одной баклажки с паршивым волахом! А ведь ни один из этих нарядных сморчков не выстоит против Рослина Оленерога и минуты в кулачном бою.

Эрл обозначил свое презрение тем, что шумно высморкался в сторону начальства орудующих у сарая сыщиков. Красные плащи уже загнали плачущих людей внутрь и теперь обкладывали стены сарая связками соломы и поливали их маслом. Рослин увидел своих солдат и среди них – капитана Лейрина. Лицо молодого человека было белее холста. В этом нет ничего удивительного: для юноши нежного возраста массовое сожжение диссидентов – совсем неподходящее зрелище.

Эти люди в сарае совсем не заслужили такой смерти. Какая разница, в кого и как верят люди? Лаэданцы считают волахов дикарями, но в Хэнше ни одного человека никогда бы не предали смерти за то, что он поклоняется другим богам. Вот и делай вывод, кто варвар, а кто нет…

Мысли эрла Рослина прервало многоголосое пение. Пели запертые в сарае и приговоренные к сожжению люди. Пели мощно, красиво и величественно. Рослин достаточно хорошо знал лаэданский язык, чтобы разобрать слова гимна:

Приди, Рассвет, после долгой ночи,После Тьмы и Холода, когда в сердцахпоселяется ужас,Приди, Свет, чтобы исчезли кошмарыи ночные страхи,Чтобы запели птицы и распустилисьцветы.Мужчины и женщины, дети и взрослые,Призовите Рассвет, чтобы ночьне погасила ваши сердца!Пока есть Свет, не будет ни смерти,ни забвения.Пока приходит Рассвет, мир не погиб!Призовите Рассвет, чтобы ночьне погасила ваши сердца!