Девятый Будда
Шрифт:
— Да, мне могло прийти такое в голову, — признала она. — Но он осмотрел всех пони, которые у меня были, и выбрал трех для себя. Они были лучшими и к тому же дорого стоили. Но он сделает с ними то же, что и с предыдущими. Но они успеют покрыть большое расстояние. Я думаю, что сейчас они находятся в двадцати шаса отсюда.
Шаса равнялась расстоянию, которое можно покрыть за один дневной переход. Судя по темпам Замятина, они отставали от него на тридцать шаса.
— Нам их не догнать, Ка-рис, — произнесла Чиндамани упавшим голосом.
— Они доберутся до Урги раньше нас,
— И нам тоже, — заметила она.
Глава 45
Они продолжили путешествие в подавленном состоянии, стараясь ехать побыстрее; чуть реже делали привалы, а утром вставали чуть раньше и трогались в путь до рассвета. По крайней мере, думал Кристофер, пока мы на правильном пути. Замятин и мальчики прошли именно этим путем; и насколько бы они ни отклонились от дороги, в конце концов, они все равно вернутся на нее — у всех у них был один и тот же пункт назначения.
Путь их лежал через широкие степи к востоку от Чанг Танг, огромного центрального плато Тибета. Пройдя северные районы вдоль реки Янцзы, они оказались в Амдо. Они все время двигались на северо-восток, в сторону Монголии.
Каждый день они проезжали мимо маленьких стойбищ кочевников — низких черных палаток, резко отличающихся от круглых монгольских юрт, распространенных на севере. Пастухи пасли в долинах небольшие стада яков: они смотрели, как Кристофер и Чиндамани проезжали мимо, а затем снова продолжали нести свое бесконечное дежурство.
Через десять дней после того, как прошли Нагчу Дзонг, они дошли до южных берегов Коко-Нор, огромного озера, охраняющего северо-восточную границу Тебета. Через несколько километров начиналась китайская провинция Кансю.
Кристофер нервничал. Китайцы беспокоились, чувствуя, что ситуация с Монголией складывается для них неблагоприятно, и рассматривали Тибет как возможную компенсацию в случае, если Монголия, их бывшая территория, снова выскользнет из их рук. Если бы он был задержан китайской стражей и опознан как англичанин, пробравшийся в Кансю, то китайцы вряд ли стали бы соблюдать дипломатический этикет. Скорее всего, его голова оказалась бы на остро заточенной палке и украсила бы зубчатую стену Сининг-Фу.
В Китае царила эпоха военачальников. Страну разрывала на части гражданская война, и никакая центральная власть не могла восстановить мир. Маньчжуры ушли, республика была просто названием, а в провинциях царили хаос и кровопролитие. Армии крестьян маршировали по стране, вступали в сражения и поголовно уничтожались. На их место приходили новые армии. Это был период расцвета Смерти.
Степь плавно опустилась к темным водам озера. По поверхности бежали слабые волны, напомнив Кристоферу о доме и море. К северу от них начинался горный хребет Цунла, далеко простиравшийся как на восток, так и на запад. На нескольких пиках красовались снежные шапки, выделяющиеся на фоне неба.
В центре озера был небольшой каменный остров, на котором стоял маленький
— Поехали, — сказал Кристофер.
Но женщина застыла, неподвижно глядя на остров. Ветер трепал ее волосы, то поднимая их, как черный молитвенный флажок, то снова опуская. Казалось, она этого не замечала. Затем она поежилась и оглянулась на него.
— Я уже бывала здесь, — сказала она, еще раз посмотрев на монастырь. — И я снова вернусь сюда.
В тот же день они снова наткнулись на следы Замятина. Оставив позади озеро, они повернули на восток, в сторону Сининг-Фу. Несмотря на возможный риск, Кристофер решил отправиться в город, чтобы закупить там провизию и найти проводника, который провел бы их через Гоби: любой другой маршрут был бы самоубийством. Вскоре после перевала Хадда-Улан они наткнулись на небольшой лагерь из нескольких черных палаток из шкур яка.
Лагерь был на удивление тих. Не было обычных для таких лагерей кочевников собак, которые с лаем выскакивали навстречу незнакомцам, щелкая зубами около их ног. Не было видно дыма. Не было слышно пронзительных воплей детей. Не было заметно никакого движения. Кристофер вытащил из-за пояса револьвер и взвел курок. Бандиты были здесь обычным явлением. Бандиты и внезапная смерть.
Он увидел первое тело — точнее, то, что от него осталось, — прямо перед ближней к ним палаткой. Стервятники полностью обглодали его, оставив лишь белые кости и клочья порванной одежды. Черное ружье, длинное древнее ружье, используемое в этом регионе всеми монголами и тангутами, лежало неподалеку от костей.
В нескольких метрах он заметил второй скелет, ярко выделявшийся на фоне черной земли, а рядом с ним третий — судя по всему, это был ребенок лет пяти-шести. Ветер играл с волосами на черепах, и они шевелились под его порывами. Между затихшими палатками одиноко пронеслось тонкое облачко пыли и исчезло вдали.
Внезапно раздался хлопок, громкий и пугающий в полной тишине. Кристофер резко повернулся и увидел стервятника, неуклюже оторвавшегося от земли и тяжело взлетавшего в небо. На том месте, откуда он взлетел, прервав свой пир, лежала куча тряпья. Банкет еще не закончился. Как и на каждом званом обеде, здесь были свои опоздавшие.
Они наши около палаток шесть скелетов и почти двадцать трупов внутри. Стервятники не добрались до лежавших в палатках тел, а холодный тибетский воздух пока задерживал процесс разложения. В основном это были трупы женщин и детей, среди которых было несколько мужчин. Сразу стало очевидно, как они умерли, — от пули, пущенной в большинстве случае в лоб или висок. Кристофер удивился: зачем бандитам понадобилось перебить их всех? Или гражданская война в Китае захлестнула и Амдо?
Девочка пряталась за большим сундуком, стоявшим в четвертой палатке. Они нашли ее случайно, когда Кристофер зашел туда, чтобы поискать кусок ткани, которым собирался прикрыть один из трупов. Ей было десять или одиннадцать лет; грязная, голодная и испуганная, она дрожала от холода.