Девятый Будда

Истерман Дэниел

— Нет, — объяснила она. — Тара — богиня. Или Дролма, если вам так больше нравится, — у нее много имен. А я женщина. Я — ее инкарнация, воплощение, — но я — не она, я не богиня. Вы понимаете?

Он покачал головой.

— Но это же просто, — произнесла она. — Мы все являемся различными выражениями вечного Будды. Мое выражение — Тара. Ее можно увидеть во мне и сквозь меня. А я Чиндамани. Здесь, в Дорже-Ла, я являюсь ее оболочкой. В других местах у нее есть другие тела.

Кристофер снова покачал головой.

— Все это мне непонятно. Я могу поверить, что вы богиня, это несложно. Вы красивее

любой статуи, которую я когда-либо видел.

Она покраснела и отвернулась.

— Я только женщина, — пробормотала она. — Я знаю только эту жизнь, только это тело. Только Тара знает мои другие тела. Когда я снова появлюсь на свет, у Тары будет другое тело. Но Чиндамани больше не будет.

На улице быстро постучал в окно ветер и снова стих.

— Мне жаль, что вам тяжело это понять, — сказала она.

— Мне тоже жаль.

Она снова взглянула на него и улыбнулась.

— Вам не следует быть таким грустным.

Но ему было грустно. И ничто не могло отвлечь его от грустных мыслей.

— Скажите, что означает имя Чиндамани? — спросил он. — Вы сказали, что у Тары много имен. Это оно из них?

Она покачала головой.

— Нет. На санскрите «Чиндамани» означает «драгоценный камень, выполняющий желания». Это из легенды: тот, кто находил драгоценный камень, мог попросить его выполнить любое желание. Там, откуда вы пришли, есть такие истории?

— Да, — ответил Кристофер. А сам подумал, что все они заканчиваются трагедией.

— Вы не сказали, как вас зовут, — напомнила она.

— Кристофер, — ответил он. — Меня зовут Кристофер.

— Ка-рис То-фе. Что это означает?

— Это сложно объяснить, — признался он. — Одно из имен бога, которому поклоняется мой народ, — Христос. Кристофером звали человека, который носил его на своих плечах, когда бог был ребенком. Это означает «человек, носивший Христа».

Ему показалось, что она как-то странно на него посмотрела, словно его слова что-то затронули в ней. Она замолчала, погрузившись в мысли. Он изучал ее лицо, жалея о том, что сейчас не день и он не может разглядеть ее получше.

— Чиндамани, — начал он, меняя тему, — я знаю, кто такой Дорже Лама. Я знаю, почему он привел сюда моего сына, почему хочет, чтобы он остался здесь. Вы сказали, что можете помочь мне забрать отсюда Уильяма. Вы все еще готовы сделать это?

Она кивнула.

— Но почему? — спросил он. — Почему вы хотите помочь мне?

Она нахмурилась.

— Потому, что мне нужна ваша помощь, — пояснила она. — Я могу вывести вас и вашего сына из Дорже-Ла. Но за пределами монастыря я буду беспомощной. Меня привели сюда, когда я была маленькой девочкой, и мир для меня словно сон. Мне нужно, чтобы вы помогли мне в этом мире.

— Но зачем вам нужно уходить отсюда? Помогите мне вывести отсюда Уильяма, а дальше мы выберемся сами.

Она покачала головой.

— Я уже говорила вам, что здесь опасно, — напомнила она. — Мне надо уходить отсюда.

— Вы хотите сказать, что вы в опасности?

Она снова покачала головой.

— Нет. Никто не осмелится причинить мне вред. Но другие люди в опасности. Особенно один человек: его жизнь в большой опасности. Я должна помочь ему бежать. И я хочу, чтобы вы помогли мне.

— Я не понимаю.

Кто этот человек? Почему его жизнь в опасности?

Она задумалась.

— Это нелегко объяснить.

— Попробуйте.

Она покачала головой.

— Нет, — сказала она, — будет лучше, если вы все увидите сами. Пойдемте со мной. Но тихо. Если нас заметят, я не смогу вам помочь. Он убьет вас.

— Кто? Кто убьет меня?

— Монгол. Говорят, он пришел из далекой страны, которая называется Россия. Его зовут Замятин.

Кристофер кивнул.

— Да, — подтвердил он, — я знаю о нем. Это от него исходит опасность?

— Да. От Замятина и тех, кто поддерживает его. У него есть здесь сторонники. Один из них — это человек, который привел вас сюда, Царонг Ринпоче.

Кристофер еще не все понимал, но постепенно суть ситуации начала проясняться.

— Куда мы идем? — поинтересовался он.

Она в первый раз посмотрела ему прямо в глаза.

— К вашему сыну, — ответила она. — Я обещала отвести вас к нему.

Глава 29

Они вышли из комнаты Кристофера через потайную дверь в стене, скрытую тяжелой портьерой. Открылся длинный, пыльный коридор, который привел их ко второй двери, через которую они вышли в общий коридор. Чиндамани прекрасно знала дорогу. Он смотрел, как она скользит перед ним, — тень, сливающаяся с другими тенями. Они по-прежнему были на верхнем этаже, проходя по странной формы коридорам и темным, холодным комнатам. Наконец они подошли к винтовой деревянной лестнице, которая вела к люку, врезанному в крышу. На крюках, вбитых в стену рядом с лестницей, висело несколько тяжелых курток из овечьей шерсти.

— Надень одну их них, — приказала Чиндамани, передавая Кристоферу чубу.

— Мы выходим наружу?

Она кивнула.

— Да. Наружу. Сейчас ты увидишь.

Она надела чубу, которая была ей велика на несколько размеров, накинула на голову капюшон и ловко взобралась по лестнице. Оказавшись наверху, она одной рукой подняла люк. Показалось, словно она открыла дверь, ведущую в эпицентр вихря. Ледяной ветер устремился вниз, как дыхание окоченевшего ада. Лампа Чиндамани тут же потухла, и они остались в полной темноте. Кристофер вскарабкался по лестнице вслед за ней.

— Держись ближе ко мне! — крикнула она.

Ветер ударил ее в лицо с такой страшной силой, что она чуть не упала с лестницы. Она выползла на плоскую крышу, припав к ней, чтобы ветер не сбросил ее. Темнота здесь была не темнотой, но множеством непонятных звуков: завываний и шепота душ, затерянных в океане боли.

Кристофер выбрался на крышу и с трудом захлопнул люк. Он вытянул руку и нашел ее в темноте. Она взяла его руку, крепко сжимая ее холодными и дрожащими пальцами.

Когда его глаза привыкли к темноте, Кристофер начал различать неясные очертания: золотые купола и венчающие их украшения, молитвенные колеса и позолоченные статуи, которые он видел издалека в день своего прибытия в Дорже-Ла. Чиндамани хорошо ориентировалась на крыше — видимо, она не раз ходила этим путем. Вместе они двинулись навстречу урагану и добрались до самого края крыши. Чиндамани притянула Кристофера к себе и приложила губы к его уху.