Девятый ангел
Шрифт:
– Я не считал. – Он не смотрел в ее сторону, он набирал номер в своем мобильнике…
Носиться на велике по склонам здешних оврагов было опасно, но интересно. Куда интереснее, чем по городу. Обычно Павел надевал наушники и врубал в телефоне музыку, но сегодня не врубил. Забыл. Оттого, наверное, и услышал этот отчаянный крик. А ведь мог промчаться мимо, остаться в стороне. Но он успел в самый последний момент подхватить ту, что выбиралась из оврага. Подхватить и оттянуть подальше от края.
Она
Переломов не оказалось. Он, конечно, не великий спец, но ведь стоит она на своих ногах, и руками машет вполне активно, и глазами хлопает. А глаза красивые – синие, с темным ободком, словно отфотошопленные. Глаза красивые, а взгляд такой, словно там, на дне оврага, она увидела привидение.
Вот только не привидение…
Почему он ей поверил? Павел и сам не знал. Захотелось приключений? Может, и захотелось. Да и не верил он! До тех пор не верил, пока не спустился в овраг, пока не увидел сначала руку, а потом истерзанную спину с крыльями…
В тот момент он тоже почти поверил в привидения. Или в ангелов. Мертвых ангелов. Вот только эта лежащая лицом вниз девушка не была ангелом, и крылья ее оказались ненастоящими. Проволока… Тонкая, почти изящная работа. И налипшие на нее листья, словно перья…
Убраться бы отсюда как можно быстрее! Потому что тут, на дне мира, дышать вдруг стало тяжело, словно воздух здесь был разреженный, как в горах. Но Павел не убрался. Он, идиот такой, ткнул подобранной веткой в ворох прелой листвы. И ветка за что-то зацепилась. Он потянул и вытянул… Еще одно проволочное крыло. Уже не такое блестящее, тронутое ржавчиной, но все равно красивое. Было бы красивым, если бы он не знал, к чему оно крепится.
А ноги вдруг потеряли опору и заскользили вниз, прямо туда, к мертвым ангелам. И если бы не страховочная веревка, он бы, наверное, запаниковал, как та синеглазая девчонка, что осталась ждать наверху. Ему тоже нужно наверх, потому что в легких совсем не осталось воздуха.
Полицию они ждали полчаса. Сидели, прижавшись друг к другу плечами, слушали музыку, каждый в своих наушниках. Разговаривать не получалось, все разговоры неминуемо свелись бы к тому, что они нашли на дне оврага.
Сначала им не поверили, но проверить все равно решили. В овраг спустилось сразу несколько человек. Спустились и увидели всё собственными глазами. А дальше все резко ускорилось. Их с Юлькой допрашивали сначала вместе, потом по отдельности. Потом в овраге появилось еще больше людей в форме: полицейские, спасатели, криминалисты. Их было так много, что широкая терраса неожиданно показалась узкой, как горная тропа.
Начало смеркаться, и на дне оврага зажглись мощные переносные фонари. Сюда, в овраг, уже стекались любопытные. Слухи и сплетни в маленьком городке разлетаются быстро. Слухи разлетаются, любопытные слетаются. Один вон рвется. Дикий какой-то, расхристанный, в байкерской экипировке. А Юлька вдруг сжалась, попыталась спрятаться Павлу за спину.
– Кто это? – спросил он вполголоса.
– Это Макс. Мой… дядюшка.
На доброго дядюшку байкер ну никак не походил. Да и рвался он не к любимой племяннице, а к краю оврага. Отшвырнул сначала одного полицейского, потом другого, ломанулся вниз. Без всякой страховки ломанулся.
Испуганно вскрикнула Юлька, прижалась лбом к Пашиному плечу, затаилась. А он таиться не стал, шагнул к краю террасы. Сейчас, когда остальным не до них, можно и рискнуть. Да и что это за риск?
Со дна оврага доносились крики и ругань. Кто-то матерился, кто-то вызывал кого-то по рации, а кто-то кричал. Это был такой отчаянный крик, от которого закладывало уши и останавливалось сердце. Кричал тот самый байкер, дядюшка Макс. И как-то сразу стало понятно, что среди мертвых ангелов с проволочными крыльями он нашел своего…
Он нашел, а девчонка с синими глазами еще только готовилась найти…
Павел успел в самый последний момент ухватить ее за руку, оттащить от обрыва. Она бы шагнула в пустоту вслед за этим своим байкером. Павел тащил, а она вырывалась, остервенело и отчаянно, но молча, ни звука не проронила. И сила в ней была неожиданная для такой тщедушной комплекции. И глаза… больше не синие, почти черные из-за огромных, на всю радужку, зрачков. А в зрачках этих всего на мгновение Павлу почудились крылья, проволочные крылья с листьями вместо перьев.
– Эй! – Сейчас он испугался едва ли не сильнее, чем тогда на дне оврага. – Эй, в себя приди, ненормальная! Куда ты смотришь? На меня смотри!
Не смотрела, бормотала что-то себе под нос, вырывалась. Пришлось ударить. Легонько, по щеке. Ну не знал он, как еще можно остановить эту тихую, а оттого особенно пугающую истерику!
Наверное, у него получилось, потому что она перестала вырываться и взгляд ее сделался осмысленным. Ну, почти…
– Семеро, – сказала она шепотом и всхлипнула.
– Что – семеро? – Заговорила – уже хорошо. Понять бы еще, о чем она.
Вот только до разъяснений девчонка не снизошла, молча высвободилась из его совсем не дружеских объятий. Из объятий высвободилась, но за руку он ее все равно взял очень крепко.
– Давай без глупостей. – Он злился. Злиться было проще всего. Гораздо проще, чем слышать этот вот животный почти крик.
– Эй, молодежь, у вас все в порядке? – К ним подошел человек в штатском, но с военной выправкой, внимательно посмотрел сначала на Павла, потом на Юльку.