Девятьсот восемьдесят восьмой

Казимирский Роман

— Ты говоришь странные вещи, — нахмурился Марсель. — Волхвы?! Впрочем, неважно. Скажи лучше, зачем все это. И почему вам вдруг понадобился именно я?

— Этого я не знаю, — честно призналась девушка. — Наверное, дело в твоей внешности — ты похож на Кирилла. К тому же шрам…

— Я получил его уже здесь.

— Скорее всего, получил не случайно.

— Даже так?

Ученый, привыкший считать, что сам контролирует собственную судьбу, если не считать случая с перемещением во времени, который до этого момента казался ему лишь итогом странного стечения обстоятельств, внимательно посмотрел на свою собеседницу и понял, что та не лгала. Это неприятное открытие заставило его по-новому

взглянуть на происходящее. То, что он оказался здесь и сейчас, было результатом чьей-то воли, и Марсель вдруг почувствовал себя жалким и ничтожным. Однако это ощущение было мимолетным, и уже в следующий момент историк взял себя в руки. Он сам не мог понять, что именно взыграло в нем: мужская ли гордость или простое упрямство — да это было не так уж и важно. Нахмурившись, Марсель с неприязнью взглянул на девушку и дернул головой куда-то в сторону:

— То есть всю эту кашу вы заварили? Мой шрам — черт с ним, переживу. Я и без него красавцем не был. А Кирилл? Его смерть тоже на вашей совести? И то, что Владимир, этот полоумный князь, сейчас вытворяет — все это тоже часть дьявольского плана? Какое же место мне отведено? Я должен сдаться и отступить? А дальше что? Отправите меня домой, словно ничего не случилось? И куда я вернусь? В какую реальность? И, главное, как мне дальше жить?

— Как много вопросов…

Лада поморщилась не только от напора собеседника, но и оттого, что признавала обоснованность его претензий. Она и сама не знала всех ответов, к тому же ее так же, как и поддельного священника, не устраивали некоторые способы, к которым прибегал ее учитель. Тем не менее, она помнила о своей миссии и поэтому постаралась объяснить происходящее — не только Марселю, но и самой себе.

— Кашу заварили мы, отпираться не стану. Но на то есть свои причины. Кирилл… Я не знаю. Честное слово! Возможно, это было его судьбой — сгинуть. Никто не может сказать с уверенностью, кто, на самом деле, должен был доехать до Киева. Возможно, если бы не было тебя, то кто-то другой занял бы твое место. И — да, Владимир дал тебе тот ответ, который я вложила в его уста.

— Но зачем?! — воскликнул ученый, которому происходящее напоминало дурной сон. — Ты ведь лишаешь Русь ее истории, неужели вы все этого не понимаете?

— Не лишаю, — уточнила девушка. — Исправляю. Дарю ей то, что будет для нее лучше.

— С чего ты взяла, будто знаешь, что будет лучше для нее?

— Я была в вашем мире, — Лада взглянула прямо в глаза своему собеседнику, и тот увидел, что ее зрачки расширены, как у фанатика, свято верящего в верность каждого своего поступка. — Люди в нем несчастливы. Решение, которое должен был принять князь Киевский, ни к чему хорошему не приведет. Мы, волхвы, сохраним нашу землю для будущих поколений.

— Вот уж… — Марсель развел руками в стороны, не сразу найдясь, что ответить на подобное заявление. — Надо же, свалились на мою голову. Да что ты можешь знать о пространстве и времени, девчонка? Существует такое количество вариаций, что никто не может сказать, как обернется то или иное изменение. Любой поступок имеет последствия. Результат крещения Руси нам известен, но с чего вы, умники, взяли, будто без него будет лучше?

— Род… — начала было девушка, но ученый перебил ее:

— Я понял, кто вы такие. Язычество, верно? Пантеон славянских богов. Род, Сварог, Макошь, Велес — знаю, знаю. Хорошо, допустим, вы сможете не впустить христианство, и что дальше? Думаете, соседи позволят вам вот так просто сидеть у себя в лесах и водить хороводы? Ха-ха, как же, держи карман шире! Даже не мечтайте! Сожрут вас вместе с вашими истуканами — и не подавятся.

— Ты недооцениваешь нас, — Лада плотно сжала

губы и теперь напоминала ученому упрямую студентку-первокурсницу, которая, несмотря ни на что, доказывала ему какую-то сумасшедшую теорию, вычитанную в интернете.

— Как раз наоборот, — ответил он, с сожалением глядя на девушку. — Я вижу, что вы ошибаетесь. Намеренно или по незнанию — не важно. Подобное вмешательство в историю может разрушить все. Вы собственными руками создаете монстра, хотя сами об этом даже не догадываетесь.

— А если ошибаемся не мы, а ты? — с вызовом вскинула голову жрица. — Как ты можешь быть уверен в своих словах?

— Я, в отличие от вас, не только видел будущее, но и жил в нем, был его частью — и оно не такое плохое, как вам могло показаться. Ты мыслишь категориями одного государства. Смотри шире. Религия — это всего лишь этап развития, который должен пройти каждый народ. Вытащишь эту составляющую, и вся конструкция может рухнуть.

— Если эта конструкция с изъяном, мне ее не жалко, — возразила девушка.

До Марселя вдруг дошло, что собеседница не слышит его. Возможно, он с самого начала неправильно повел разговор, однако уже поздно было исправляться — Лада утвердилась в своей позиции из детского упрямства, убедив себя в ее верности, и даже если у нее изначально были какие-то сомнения, то теперь от них не осталось и следа. Перед ним сидела убежденная в собственной правоте совсем молоденькая девушка, по иронии судьбы державшая в руках поводья взбесившейся лошади. Нужно было срочно что-то предпринимать. Но что? Он не имел в рукавах никаких козырей. Разве что… Вспомнив о том, какими глазами Лада смотрела на князя, ученый подумал, что, возможно, у него еще есть шанс.

— Что ж, — пожал плечами историк, — раз мы не можем прийти к консенсусу, будем действовать по старинке.

— О чем ты? — насторожилась девушка.

— Увидишь.

Не дав жрице времени опомниться, ученый быстро поднялся и вышел из помещения прежде, чем Лада успела его остановить. Проходя мимо крепко спящего охранника, он надеялся, что сумеет добраться до своих друзей без приключений. Если бы у Лады были намерения перехватить его по пути, то у историка не было бы никаких шансов выжить, однако, похоже, убийство не входило в ее планы. Во всяком случае, пока. Торопясь и ежесекундно оглядываясь, Марсель вбежал в свою комнату и быстро закрыл за собой дверь. Муса и Курьян, которые, по своему обыкновению, спорили о чем-то, замолчали и с удивлением уставились на него.

— Ты чего такой запыхавшийся? — спросил мужик. — Случилось что?

— Что? Нет… То есть, да, случилось.

Ученому пришло в голову, что его друг имеет право знать о том, что происходит, однако он не мог рассказать ему всего и поэтому, попросив Курьяна подождать пару минут, присел на лавку, чтобы успокоиться и восстановить дыхание. Наконец, ему это удалось сделать, и он, вздохнув, посмотрел на мужчин, стоящих перед ним.

— В общем, у нас неприятности. Крупные.

— Ну, вот, не было печали, — Курьян хлопнул себя по ногам. — Что на этот раз?

— Сложно объяснить… Скажем так, князь здесь ничего не решает, как оказалось.

— А кто тогда?

— Лада, его невеста. Она из волхвов, жрица.

— Волхвы? — Курьян удивленно поднял брови. — Но они никогда не вмешиваются в дела людей. К тому же почему ты вдруг решил, что они настроены против нас? Волхвов любят и уважают, они никогда не вредили, только помогали. Нет, ты точно что-то путаешь.

— Я тоже хотел бы так думать, — Марсель сокрушенно покачал головой и встал, чтобы пройтись по комнате. — Однако мы имеем то, что имеем. Жрица не желает пускать христианство на свои земли, и я не смог ее переубедить.