Девятнадцать минут

Пиколт Джоди Линн

– Вот это было на каждом экране каждого компьютера в школе.

Патрик не отрывал взгляда от фиолетового экрана, на котором, как свиток, разворачивались горящие красные буквы: «КТО НЕ СПРЯТАЛСЯ, Я НЕ ВИНОВАТ».

Джордан уже сидел за столом, когда охранник ввел в комнату Питера Хьютона.

– Спасибо, – сказал он охраннику, глядя на Питера, который осматривал комнату. Его глаза загорелись при взгляде на единственное окно. Джордан снова и снова видел этот взгляд у своих подзащитных. Как быстро обычный человек превращается в животное, попавшее в клетку. И снова возникает вопрос о курице

и яйце: они становились животными, потому что попадали в тюрьму… или попадали в тюрьму, потому что были животными?

– Садись, – сказал он, но Питер остался стоять.

Не обращая внимания, Джордан начал говорить.

– Я хочу сразу установить основные правила, Питер, – сказал он. – Все, что я говорю тебе, конфиденциально. Все, что ты говоришь мне, конфиденциально. Я не могу никому рассказать о том, что узнаю от тебя. Тем не менее, я имею право сказать тебе не разговаривать с представителями средств массовой информации, или с полицией, или с кем-либо другим об этом деле. Если кто-то попытается поговорить с тобой, ты немедленно связываешься со мной – звони с переводом оплаты на меня. Как твой адвокат, я буду разговаривать вместо тебя. С этого момента я – твой лучший друг, твоя мама, твой папа, твой исповедник. С этим ясно?

Питер посмотрел на него.

– Предельно.

– Хорошо. Итак, – Джордан достал блокнот из портфеля и карандаш. – Полагаю, у тебя есть ко мне вопросы. Давай начнем с этого.

– Мне здесь не нравится, – взорвался Питер. – Я не понимаю, почему должен здесь находиться.

Большинство клиентов Джордана в тюрьме сначала были тихими и напуганными, но потом у них появлялись злость и возмущение. Но Питер сейчас говорил как обычный подросток – как разговаривал Томас в этом возрасте, когда мир вращался вокруг него, а Джордан по недоразумению жил в этом же мире. Но адвокат в Джордане заглушил родителя. Он уже начал было думать, что Питер действительно может не понимать, почему находится в тюрьме. Джордан первый сказал бы, что построенная на безумии обвиняемого защита редко помогает и ее убедительность сильно преувеличена. Но может быть, Питеру удастся выйти сухим из воды, потому что это не притворство и как раз это приведет их к оправдательному приговору?

– Что ты имеешь в виду? – настаивал он.

– Это они сделали меня таким, а теперь меня же и наказывают.

Джордан сел обратно и сложил руки на груди. Питер не раскаивался в том, что совершил, это было очевидно. На самом деле он считал жертвой себя.

В работе адвоката был один важный момент: Джордану было все равно. В его работе не было места для личных чувств Он и раньше работал с последними подонками: с убийцами и насильниками, которые считали себя мучениками. Он не был обязан верить им или осуждать. Несмотря на то что он только что сказал Питеру, он не был ни священником, ни психоаналитиком, ни другом для своих клиентов. Он был просто экспертом по связям с общественностью.

– Что ж, – произнес он ровным голосом, – тебе придется понять позицию тюрьмы. Для них ты просто убийца.

– Они все лицемеры, – сказал Питер. – Увидев таракана, они его просто давят, ведь так?

– Ты говоришь о том, что случилось в школе?

Питер отвел глаза.

– Вы знаете, что мне не разрешают читать журналы? – спросил он. – Я даже не могу выйти на спортплощадку, как остальные.

– Я здесь не для того, чтобы выслушивать твои жалобы.

– А зачем вы здесь?

– Чтобы

помочь тебе отсюда выбраться, – ответил Джордан. – И чтобы у тебя появились на это хоть какие-то шансы, придется со мной поговорить.

Питер скрестил руки на груди и смерил Джордана взглядом с галстука до носков начищенных ботинок.

– Зачем? Вам же на меня плевать.

Джордан встал и сунул блокнот обратно в портфель.

– Знаешь что? Ты прав. Мне действительно плевать. Я просто делаю свою работу, потому что, в отличие от тебя, государство не будет оплачивать мне жилье и еду до конца жизни.

Он направился к двери, но звук голоса Питера его остановил.

– Почему все так расстроены из-за смерти этих придурков?

Джордан медленно повернулся, мысленно отметив, что в случае с Питером не срабатывает ни доброта, ни авторитетность. Единственное, что заставило его говорить, это чистая неприкрытая злость.

– То есть люди оплакивают их… а они были подонками. Все говорят, что я сломал их жизни, но всем, похоже, наплевать, что ломалась моя жизнь.

Джордан присел у края стола.

– Каким образом?

– Даже не знаю, с чего начать, – горько ответил Питер. – С того, как в детском саду, когда воспитатели приносили завтрак, а кто-то из них отодвигал мой стул, чтобы я упал, и они могли посмеяться? Или с того, как во втором классе, когда они держали мою голову в унитазе и спускали воду снова и снова только потому, что у них было достаточно силы это делать? Или с того, как они избили меня по дороге домой так, что пришлось накладывать швы?

Джордан опять достал свой блокнот и сделал пометку «швы».

– Кто «они»?

– Целая группа ребят, – ответил Питер.

«Те, которых ты хотел убить?» – подумал Джордан, но так и не спросил.

– Как ты думаешь, почему они приставали именно к тебе?

– Потому что придурки! Не знаю. Они как стая. Им нужно» чтобы кто-то чувствовал себя куском дерьма, и тогда они будут довольны собой.

– Почему ты не попытался их остановить?

Питер фыркнул:

– Может, вы не заметили, но Стерлинг не очень большой город. Все всех знают. Поэтому в старших классах ты учишься вместе с теми, с кем играл в песочнице в детском саду.

– А нельзя было держаться от них подальше?

– Мне нужно было ходить в школу, – ответил Питер. – Вы удивитесь, узнав, насколько маленькой она становится, когда приходится проводить там восемь часов в день.

– Значит, они делали это и за пределами школы?

– Когда им удавалось меня поймать, – сказал Питер. – И если я был один.

– А были телефонные звонки, письма, угрозы? – спросил Джордан.

– По Интернету, – ответил Питер. – Они посылали мне мгновенные сообщения, где писали, что я слабак и тому подобное. А еще они разослали по всей школе письмо, которое я написал… посмеялись…

Он отвел глаза, замолчав.

– Зачем?

– Это было… – Он покачал головой. – Я не хочу об этом говорить.

Джордан сделал пометку в своем блокноте.

– А ты когда-нибудь говорил кому-то о том, что происходит? Родителям? Учителям?

– Никого это не волнует, – сказал Питер. – Они говорят, что нужно не обращать внимание. Они говорят, что будут следить, чтобы подобное не повторилось, но никогда не следят. – Он подошел к окну и прижал ладони к стеклу. – Когда мы учились в первом классе, у нас была девочка с заболеванием, когда позвоночник выпирает наружу…