Девятнадцать минут
Шрифт:
Мэтт наклонился и поцеловал Джози в шею.
– Пошли отсюда, – сказал он, потянув ее за руку, а потом бросил друзьям: – Пока!
Спортивный зал старшей школы Стерлинга располагался на втором этаже, над помещением, в котором изначально предполагалось оборудовать бассейн, но денег на него не хватило. В итоге помещение превратили в три обычных класса, где всегда были слышны гулкие удары мяча и топот ног. Майкл Бич и его лучший друг Джастин Фридман, оба девятиклассники, сидели за чертой баскетбольной зоны. Учитель в сотый раз объснял технику ведения мяча. Это была напрасная трата времени, поскольку одни ребята, такие как Ноа Джеймс, уже отлично играли, а другие, такие как Майкл и Джастин, в совершенстве знали эльфийский
3
Хоумран – удар в бейсболе, при котором мяч улетает настолько далеко, что, прежде чем он будет пойман, бьющий успевает пробежать по всем базам и вернуться к своей команде.
– Спорю на десять баксов, что меня возьмут в команду последним, – пробормотал Джастин.
– Вот бы как-нибудь отсюда выбраться, – отозвался Майкл тем же удрученным тоном. – Хоть бы пожарная сигнализация, что ли, сработала…
– Я согласен даже на землетрясение, – усмехнулся Джастин.
– А можно и потоп.
– Или нашествие саранчи.
– Или теракт.
Белые кроссовки остановились прямо перед Майклом и Джастином. Тренер Спирс, скрестив руки на груди, смерил мальчиков взглядом:
– Может, вы двое объясните мне, что такого смешного в баскетболе?
Майкл быстро взглянул на Джастина, потом поднял глаза на учителя:
– Совершенно ничего.
Приняв душ, Лейси Хоутон заварила себе зеленого чая и принялась расхаживать по дому. Когда дети были маленькими и она разрывалась между работой и семейными обязанностями, Льюис спрашивал ее, чем он может ей помочь. Забавно было слышать такие вопросы от человека его профессии: он преподавал экономику счастья в местном колледже. Да, в экономической теории действительно есть такое направление, и Льюис им занимался: вел семинары, писал статьи, давал на телевидении интервью о взаимосвязи уровня доходов с чувством удовлетворенности человека собственной жизнью. Но при этом он умудрялся не знать, чем порадовать жену. Может быть, Лейси хочет сходить в ресторан? Или сделать педикюр? Или поспать? Когда же она сказала, чего ей хочется, он не понял. А ей просто хотелось побыть дома одной, хоть раз в жизни не разрываясь между сотней неотложных дел.
Войдя в комнату младшего сына, она поставила кружку на комод, чтобы застелить постель. «А зачем? – недоумевал Питер, когда ему говорили, что он должен делать это сам. – Все равно через несколько часов опять расстилать». Лейси редко заходила в комнату Питера в его отсутствие. Вероятно, именно поэтому ей сейчас показалось, будто чего-то не хватает. Может, самого хозяина? Нет, дело было в чем-то другом. Точно! Не хватало гудения компьютера и мерцания монитора.
Лейси разгладила простыню и заправила края под матрас, расстелила стеганое одеяло, взбила подушки. Выходя, она задержалась на пороге и улыбнулась: комната выглядела идеально.
Зои Паттерсон пыталась представить себе, каково это – целоваться с парнем, который носит брекеты. Не то чтобы в ближайшее время ей светило испытать подобные ощущения. Просто она не хотела быть застигнутой врасплох, а потому решила обдумать этот вопрос заранее. Ей вообще было интересно, каково это – целоваться с парнем. Независимо от того, носит он брекеты, как она, или нет. А когда еще удастся спокойно поразмышлять об этом, как не на дурацкой геометрии?
Мистер Маккейб, считавший себя Крисом Роком в математике, решил, что пора развлечь учеников очередной шуткой:
– Какой объем имеет блюдо радиусом
Зои, глядя на часы, считала секунды до тех пор, пока стрелки не показали 9:50. Тогда она вскочила с места и протянула мистеру Маккейбу записку, в которой говорилось, что ей нужно уйти с урока.
– Ах, к ортодонту? – вслух прочитал учитель. – Что ж, удачи вам, мисс Паттерсон. Смотрите, чтобы он не зашил вам проволокой рот. Итак, кто мне вычислит объем блюда радиусом «це» и высотой «а»? Блюдо, грубо говоря, имеет форму цилиндра. Значит, чему равен его объем? Верно: число «пи» умножаем на квадрат радиуса основания и на высоту. Получаем: «пи ц ц а»!
Зои закинула рюкзак на плечо и вышла из класса. Они с мамой договорились встретиться перед школой ровно в десять. Припарковаться будет негде, поэтому в назначенное время Зои должна быть уже на месте, чтобы быстро сесть и уехать. В пустых коридорах шаги звучали гулко, как в утробе кита. Заглянув в офис секретаря, чтобы отметиться, Зои чуть не сшибла девочку, которая второпях оттуда выходила.
Снаружи припекало солнце. Можно было расстегнуть куртку и подумать о разных приятных вещах: о лете, о футбольном лагере, о том, что брекеты когда-нибудь все-таки снимут… Если же Зои сейчас поцелует мальчика, у которого нет брекетов, и надавит слишком сильно, не поцарапает ли она ему десны? Что-то подсказывало ей: пустить парню кровь – не лучшее начало отношений. А если у него тоже брекеты? Как у того блондина, который недавно перевелся к ним из Чикаго и сидел перед Зои на английском. Не то чтобы он нравился ей, просто в прошлый раз, когда они передавали по рядам тетрадки с домашней работой, он повернулся к ней и просидел так чуточку дольше, чем было нужно. Так что же будет, если они поцелуются? Вдруг они намертво сцепятся брекетами и им придется ехать в больницу? Боже, какое унижение! Зои пробежала языком по неровному металлическому забору у себя во рту. Может, пока брекеты не снимут, стоит уйти в монастырь?
Вздохнув, Зои посмотрела на дорогу, стараясь разглядеть в нескончаемом потоке машин мамин зеленый «форд-эксплорер». Вдруг раздался взрыв.
Патрик стоял на светофоре в служебной машине без опознавательных знаков и ждал, когда можно будет свернуть на шоссе. Рядом, на пассажирском сиденье, лежал бумажный пакет со склянкой кокаина. Дилер, которого взяли в старшей школе, признался, что это кокаин, но Патрик все-таки должен был потратить полдня, чтобы кто-нибудь в белом халате сообщил ему то, что он уже и так знает. Прибавив громкость у приемника диспетчерской радиосвязи, он услышал: в старшую школу направлена пожарная бригада, там произошел взрыв. Наверное, паровой котел. Школьное здание было достаточно старым, и его техническое оснащение, вероятно, уже никуда не годилось. Патрик попытался вспомнить, где именно в школе установлен паровой котел. Хорошо бы потушить пожар без жертв.
Кто-то открыл огонь…
Загорелся зеленый свет, но Патрик не двинулся с места. Он прислушался к радио, ожидая объяснений.
В старшей школе… В старшей школе Стерлинга…
Диспетчер заговорил быстрее и громче. Патрик резко развернул машину и помчался к школе с включенной мигалкой. Начались помехи: стали вклиниваться голоса других полицейских, докладывающих о своем местонахождении, дежурный координатор просил, чтобы прислали подкрепление из Хановера и Лебанона. Все говорили одновременно, и в этой какофонии почти ничего невозможно было разобрать.
– Код тысяча, – произнес диспетчер. – Код тысяча.
За все время работы детективом Патрик слышал эти слова только два раза. Один раз в Мэне, когда неплательщик алиментов взял полицейского в заложники, а другой раз здесь, в Стерлинге, когда сообщили об ограблении банка, но тревога оказалась ложной. Код 1000 означал, что все должны освободить эфир для диспетчера. Это означало, что произошло нечто, выходящее за рамки полицейской рутины.
Это означало, что речь идет о жизни или смерти.