Девятнадцать лет спустя...
Шрифт:
— Симус… стой, где стоишь, — Гарри даже не потрудился взглянуть на него, его глаза не отрывались от Джинни.
— Слушай, приятель, я понятия не имел, что она чокнутая, я сваливаю отсюда, — Симус еще раз попытался уйти, но тон Гарри не оставлял сомнений в том, почему он был человеком, убившим Волдеморта и теперь возглавляющим авроров.
— Ты никуда не пойдешь… Теперь ты свидетель, так что присаживайся, — Гарри указал на свободное место, и Симус, зная, что у него нет ни единого шанса, быстро сел.
Гермиона огляделась в поисках Лили, намереваясь убедиться, что та не была свидетельницей поступка своей
— Хагрид повел ее к себе во двор, показывать новую партию нюхлеров. У меня было предчувствие, что Джинни собирается устроить сцену, и я не хотел, чтобы Лили видела, как позорится ее мама, — Гарри снова обвиняюще посмотрел на Джинни.
— Гарри… — взмолилась Джинни, до которой наконец дошла чудовищность ситуации. — Ты знаешь, я действительно не стала бы проклинать ее, я просто была зла, я бы остановилась… ты же знаешь меня, Гарри… ты же знаешь, я бы не стала… Я… я действительно… Прости, Гермиона…, — Джинни умоляюще посмотрела на Гермиону, но та все еще была в шоке от попытки Джинни проклясть ее и проигнорировала мольбы.
Гермиона знала, что ее комментарии разозлят Джинни, и знала, что характер Джинни возьмет верх над ней, но, похоже, она ничего не могла с собой поделать. Вопиющее пренебрежение Джинни по отношению к Лили, ее попытки эмоционально шантажировать Гарри, не говоря уже о недавнем неподобающем поведении, — все это безмерно разозлило Гермиону. Но именно оскорбления в адрес Люциуса вывели ее из себя, и, зная, какой лицемеркой была Джинни, она стремилась поставить ту на место.
Гарри не сводил глаз с Джинни, пока говорил, и теперь его голос был ледяным.
— Ты мать моих детей, и только по этой причине я сделаю все возможное, чтобы ты не провела в Азкабане остаток своей жизни, — Гарри увидел, как лицо Джинни совершенно побледнело, когда наконец всплыли возможные последствия ее опрометчивого поведения. — Но сегодня ты перешла черту, черту, с которой ты никогда не сможешь вернуться, по крайней мере, ко мне. Решат ли когда-нибудь наши дети или твоя семья простить тебя — это другой вопрос. Думаю, ты узнаешь об этом лет через двадцать или около того, — лицо Джинни обмякло, и Гермиона подумала, что она упадет в обморок, но два аврора, которые только что прибыли и надевали на нее наручники, удержали ее от падения. К сожалению, они не остановили ее от крика.
— НЕТ… ГАРРИ, НЕТ… ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ЭТОГО СДЕЛАТЬ… — ее крики были прерваны одним из авроров, и паб заполнила потрясенная тишина, когда ее сопротивляющееся тело утащили, а за ним последовал и Симус Финниган.
Гермиона увидела, как Гарри опустился на место, которое недавно освободил Симус, и выглядел совершенно разбитым. Она знала, что, хотя он и сделает все возможное, чтобы смягчить ей наказание, Джинни своими сегодняшними поступками решила свою судьбу. К сожалению, было слишком много свидетелей…
— Гарри, прости… — тихо сказала Гермиона. — Я не должна была злить ее… она просто тоже так разъярила меня и…
— Гермиона… Прекрати, — перебил ее Гарри: — Она взрослая женщина, ответственная за свои собственные поступки… ты это знаешь. Что помешало тебе бросить в нее непростительное проклятие? Ничего, кроме того факта, знаю, что это даже не
— Мне нужно идти, я сожалею обо всем этом. Нужно отвезти Лили к няне Уотсон, прежде чем отправиться в министерство, чтобы разобраться со всем этим бардаком. К сожалению, вас обоих вызовут в качестве свидетелей, — он поднялся и посмотрел на Люциуса, прежде чем подняться.
— Извини за это, Люциус, и спасибо тебе за обед, — не дожидаясь ответа, Гарри повернулся и вышел из паба.
— Ну, дорогая, — сказал Люциус, ухмыляясь, и крепко обнял Гермиону, чувствуя ее горе и вину. — Почему у меня такое чувство, что отношения с тобой никогда не будут скучными? — он улыбнулся ей, прежде чем наклонился, чтобы сказать кое-что потише. — Я просто надеюсь, что у тебя не войдет в привычку обсуждать мои… великолепные мужские достоинства… со всеми своими знакомыми. Не то чтобы я не был польщен, заметь, но это имеет тенденцию затмевать все другие темы, — Люциус ухмыльнулся, показывая, что он ее просто поддразнивает, а Гермиона опустила голову на стол и застонала.
"Черт же возьми!"
Позже в тот же день Гермиону и Люциуса вызвали в Аврорат, чтобы сделать заявления, и, когда они выходили из кабинета Гарри, заметили, что весь клан Уизли сидит в приемной, и Молли пытается запугать бедную секретаршу Гарри, а Артур и Рон пытаются заставить ее успокоиться и отступить.
"Черт возьми", — одновременно подумали Гермиона и Люциус, пытаясь незаметно проскользнуть мимо этой семейки, ни один из них не хотел конфронтации с разгневанным и совершенно иррационально вспыльчивым матриархом семейства Уизли. К сожалению, звук закрывающейся двери предупредил всех об их присутствии, и вскоре их окружили обеспокоенные рыжики, говорившие все одновременно.
— Что это значит? — крикнула Молли.
— Гермиона, что происходит? — спросил Артур.
— Что она сделала на этот раз? — спросил Рон, чем заслужил сердитый взгляд Молли.
Гермиону удивил тон Рона, в котором не было ни капли тепла, в отличие от остальных вопросов. Поэтому она обратилась к нему первой.
— Джинни появилась в "Трех метлах" с Симусом, когда Гарри, Люциус, Лили и я обедали, — Гермиона замолчала, чтобы бросить сердитый взгляд на Молли за ее фырканье, когда было упомянуто имя Люциуса.
Чувствуя, что они не узнают историю, если Молли не будет сдерживаться, Артур и Билл схватили ее за руку и попросили: — Ш-ш-ш…
Увидев это, Гермиона продолжила.
— Лили окликнула ее, и они с Симусом подошли к нашему столику, — она колебалась, не зная, как много можно сказать.
— Между нами были произнесены кое-какие резкости, и прежде чем я это поняла, она вытащила свою палочку и попыталась бросить в меня "Круцио"… — сказала она, перекрывая резкие вдохи всех пяти Уизли.
— …но прежде чем она смогла произнести все заклинание, она обнаружила, что четыре палочки внезапно направлены на нее, и остановилась, — Гермиона заметила, что даже Молли потеряла дар речи после того, как закончила говорить, но поскольку знала, что та не способна долго держать язык за зубами, Гермиона не удивилась, что та первой нарушила молчание.