Девятимечье
Шрифт:
Эти десять дней запомнились Этьену, как нескончаемый, растянутый на месяцы кошмар. С раннего утра и до конца дня он изучал историю Империи, историю Церкви, историю Инквизиции. Божий Закон, святые книги, все правила, которые должен знать высокопоставленный экзекутор. Детали интриг прошлого и настоящего, нынешнее положение дел при Главном Храме, имена и биографии Святейших Отцов. Бесконечное количество молитв, долгие и сложные, полные мелких, но очень важных деталей обряды и ритуалы. История жизни самого Себастиана, его привычки и знакомства. И, что самое страшное и сложное, но при этом жизненно необходимое — теория и практика пыток. По счастью, мучить кого-то
Вечером за Хранителя брался Кёрнхель. Получив задание за одну декаду превратить просто опытного воина в бойца экстра-класса — по меркам Империи, конечно — он отбросил в сторону всякое сочувствие, и по шесть часов гонял Этьена самым жесточайшим образом. В этом, конечно, тоже помог Меч, забивая все приемы и уловки напрямую в мышечную память, что позволило уложиться в необходимые сроки.
После тренировок граф ложился… но отнюдь не спать. Пожалуй, все же самая сложная часть обучения проходила именно ночью. Эстаи обучал Хранителя всем тем аспектам магии Предела, какие только могли понадобиться в предстоящей операции. Вместо сна Этьен погружался в глубокий транс, переходил в подпространство, и часами продумывал и выплетал экспериментальные заклинания, раз за разом ошибаясь, сбиваясь, а то и просто не выдерживая энергетического напряжения.
Но все же он справился. Хорошие учителя, совершенно потрясающая работоспособность, приобретенная благодаря Мечу нечеловеческая выносливость, абсолютная память, и отчаянное желание стереть с лица Аенгроста это жуткое явление — Инквизицию — прекрасно справились с чудовищными нагрузками, внутренним отвращением ко многому из того, что приходилось изучать, и слишком слабыми для Носителя Духа магическими способностями.
В последнюю ночь, когда Этьен, едва волоча ноги, добрался до постели и, рухнув на спину, привычно уже попытался перейти в тренировочное подпространство, Эстаи остановил его.
«Не стоит, граф. Отдохните сегодня. Завтра вам потребуются силы, а вы и так измотаны», — слышать в голосе безжалостного обычно артефакта сочувствие было странно, но у Хранителя уже не было сил удивляться. Он просто пробормотал в ответ некое выражение согласия, вышел из транса и мгновенно отключился.
На следующий день Кёрнхель разбудил его поздно, около полудня. В первый момент Этьен даже испугался — неужели что-то случилось, и операцию, в подготовку к которой вложили столько сил, пришлось отменить? Но полуэльф поспешил его успокоить. Просто торжественный въезд Себастиана в Атан перенесли на следующий день, и, соответственно, операция по подмене Инквизитора тоже переместилась на ночь. Благо, среди слуг посланца Отцов был человек, преданный лично Мари, и через нее глава Тайного Ордена успевал узнать обо всех изменениях в планах Себастиана вовремя.
Ранним вечером небольшой отряд, возглавляемый Инквизитором третьего ранга Грегорианом и Инквизитором четвертого ранга Нерреком, выехал навстречу высокому гостю. В предназначенный для почетной встречи Себастиана отряд вошли также два десятка Стражей высшего ранга, помощник лорда-коменданта Атана, несколько высокопоставленных родовитых апостолитов, в том числе — герцогиня Руэлская, неожиданно для всех принявшая приглашение сына поучаствовать во встрече. Ну и, разумеется, кавалькаду сопровождали три десятка разномастных слуг. Никто не обратил
До стоянки Себастиана добрались к полуночи. Пока проводилась торжественная встреча Инквизиторов, а прислужники ставили лагерь и готовили ужин, Этьен и Кёрнхель незаметно отделились от толпы, и, укрывшись заклинанием невидимости, пробрались к шатру посланца. Притаившись в тени высокого дерева, под которым был установлен этот шатер, Этьен сосредоточился…
«Грегориан, вы меня слышите?»
«Да, граф. Вы на месте?»
«На месте, и готов. Но в шатре сейчас слишком много лишних людей…»
«Я позабочусь об их устранении. Не думайте об этом, у вас другая задача».
Оборвав связь, Хранитель отбросил капюшон с лица, и посмотрел на друга. Кёрнхель был спокоен и сосредоточен — на его долю выпала одна из самых сложных задач. Полуэльфу предстояло выбраться из тщательно охраняемого лагеря, вынеся с собой настоящего Себастиана, и надежно спрятать его до того момента, когда представится возможность перевезти пленного Инквизитора в тайное убежище.
— Ты уверен, что сможешь выскользнуть отсюда незамеченным с такой ношей? — одними губами в сотый уже раз спросил Этьен.
— Да. Я прошел хорошую школу, — Кёрнхель улыбнулся — и неожиданно наклонился к своему спасителю. — Не стоит волноваться обо мне. Я справлюсь, поверь. А ты лучше сосредоточься на своей миссии — я рискую только сейчас, а ты будешь подвергать себя риску каждодневно и ежесекундно. Береги себя… прошу.
Граф тяжело вздохнул. Он так и не смог понять, кто такой этот полуэльф, и почему он столь беззаветно предан ему, Хранителю. Это спокойное, теплое обожание, абсолютная, нерушимая верность, и святая, непоколебимая уверенность Кёрнхеля в нем пугали — но и побуждали отвечать если не тем же, то хотя бы чем-то близким. Этьен безмерно уважал и любил друга, и уже тысячу раз поблагодарил Создателя за то, что оказался на площади в момент, когда там умирал загадочный полуэльф. Вот только никак не мог понять граф, почему порой в брошенном на него случайном взгляде Кёрнхеля проскальзывала неизбывная, бесконечно-пронзительная тоска — проносилась мимолетной птицей, и исчезала без следа, растворяясь в теплой улыбке.
— Брат Себастиан, я бы хотел поговорить с вами с глазу на глаз до ужина, если возможно, — донесся из шатра спокойный, почтительный голос Грегориана. — Это касается некоторых… гм, подозрительных событий, происходивших в последнее время в городе, вверенном на ваше попечение Святейшими Отцами.
— Конечно, брат, — ответил Инквизитор и властно распорядился: — Оставьте нас!
Спустя минуту в шатре не осталось никого, кроме них двоих.
Пора!
— Это довольно щекотливый вопрос, — начал глава Ордена.
Этьен сосредоточился, выплетая заклинание.
— И в чем же он заключается? — со сдержанным интересом спросил Себастиан. — Я надеюсь на вашу полную откровенность, брат. И рассчитываю, что вы обязательно…
На что он рассчитывал, узнать уже не удалось. Граф, наконец, закончил заклинание, и инквизитор, пошатнувшись, начал заваливаться на бок. Грегориан ловко подхватил его, не позволяя шумно рухнуть на землю — в шатре аскетичного экзекутора не было даже ковра.
Кёрнхель быстро полоснул ножом по растянутой кольями и веревками парусине и первым проник внутрь, Хранитель последовал за ним. Кивнув собратьям, Грегориан осторожно опустил тело Себастиана на землю, и, выпрямившись, сложил пальцы в сложный символ, опуская на шатер полог тишины — рисковать лишний раз никто не хотел.