Девятимечье. Тетралогия
Шрифт:
И в этот момент мертвый дракон зашевелился, поднимая крыльями тучу песка.
Оцепенев от ужаса и отвращения, человек наблюдал, как исполинский скелет разворачивает сухо похрустывающие крылья, поднимается на лапы, вскидывает увенчанную изогнутыми рогами голову.
Вид этой отвратительной пародии на дракона вызывал у человека не столько даже страх, сколько непреодолимое омерзение. По спине катились струйки холодного, липкого пота, к горлу подкатил комок – человека вырвало желчью.
В следующую секунду драколич повернул свою чудовищную голову и увидел – или почуял – человека. Его пасть
Удар пришелся в полутора квартах от того места, где стоял на коленях, содрогаясь в рвотных спазмах, человек. Промахнувшись, драколич распахнул пасть шире и попытался перекусить двуногую букашку пополам, но человек уже откатился в сторону. На него пахнуло мертвенной гнилью.
Вскочив на ноги, человек выхватил из ножен широкий длинный кинжал. Понимая, что сражаться с нежитью таким оружием невозможно, он, тем не менее, без боя сдаваться не собирался.
Чудовище занесло хвост для нового удара, человек пригнулся, выжидая момент.
Когда хвост нежити оказался в четырех квартах от человека, он прыгнул вперед, перекатился по песку, и, прежде чем драколич понял, куда девался двуногий противник, вонзил свой нож в основание крыла твари. Рванул широкое лезвие на себя, ударил еще раз, торопясь закончить до того, как тварь сообразит, что происходит.
Крыло отделилось от туловища и рухнуло, больно ударив человека по колену. И тут драколич наконец нашел противника.
Обнаружив, что жалкое бескрылое создание лишило его крыла, он разъярился. Взмахнув хвостом, он не стал на этот раз предпринимать попытки сбить человека с ног. Заостренный кончик хвоста нежити, покрытый мелкими, бритвенно-острыми костяными наростами, как копье вонзился в спину человека.
На миг он потерял сознание от боли. А как только вновь обрел способность осознавать происходящее, почувствовал, что силы оставляют его куда стремительнее, чем это должно было происходить при такой ране.
Нежить не имеет собственной жизненной энергии, вспомнил он. И для продолжения существования нежить вытягивает эту энергию из живых. Так вампиры получают энергию через кровь.
Рванувшись в нечеловеческом усилии, он сдернул себя с костяного острия, обернулся, занося для удара нож… и оцепенел, глядя прямо в мерцающие мертвенно-зеленым свечением глаза драколича.
– Мерзкая тварь! – прогрохотало в голове.[26]– Глупый, смертный человек, как ты посмел!
Человека почувствовал, как все его члены сковывает заклятие Подчинения, как отказывается повиноваться разум, как взгляд дракона проникает в глубины сознания… Он боролся, уже чувствуя бесполезность этой борьбы, не отрываясь, смотрел в глаза мерзкой твари, внутренне содрогался от омерзения и пытался сражаться с самим собой.
Внезапно в жутких мерцающих глазах драколича мелькнуло нечто, похожее на удивление, а затем – страх. В следующий миг все тело человека пронзила жуткая, невыносимая боль, она скрутила нервы в тугой комок, вывернула наизнанку, распластала по всему мирозданию… а вслед за болью пришла Сила.
Не
Человек рухнул на песок, не сводя взгляда с громадной туши нежити, перехватил нож поудобнее…
И тут драколича охватило черное пламя.
Спустя несколько секунд от мерзкой твари остался лишь сероватый пепел, да и тот почти мгновенно смешался с песком.
Человек медленно поднялся на ноги, еще не в силах поверить в свое чудесное спасение. Медленно выдохнул, осознавая произошедшее, почувствовал что-то липкое и горячее на груди, коснулся ладонью – и с удивлением увидел на пальцах кровь.
И тут песок зашевелился. Человек медленно огляделся, зажимая левой рукой рану на груди, и обреченно понял – это конец.
Из бархана выкапывались твари. Чудовища на двух и четырех ногах, с одной, тремя или восемью головами, с неподдающимся пересчету количеством верхних конечностей, напоминающих руки, лапы, щупальца, длинные шипы… Уродливые твари, ростом по пояс человеку, с него размером, и тут же – с крупную лошадь… Казалось, под песком была спрятана вся коллекция монстров, каких только способно породить больное воображение.
Они кольцом смыкались вокруг человека, щелкая жуткими пастями, глядя несчитанным количеством глаз – или того, что заменяло им глаза.
Покрепче сжав кинжал, человек попытался призвать на помощь Предел – но уже понимал, что это ему не удастся. Странная, чуждая и могущественная магия приходила сама, всегда с непредсказуемым результатом, всегда неконтролируемая, всегда непобедимая. И никогда человеку не удавалось дотянуться до Предела самому.
Твари окружили его, всем своим видом показывая, что смерть будет долгой и мучительной.
Внезапно за спиной человека что-то громко хлопнуло, и в следующий миг ближайшее чудовище рухнуло на землю. Он только начал оборачиваться, как еще несколько хлопков сразили четверых тварей.
В полусотне квартов от него замер всадник. Стройная фигура, закутанная в популярный у пустынных жителей белый плащ из толстой материи, вытянула руку с зажатым в ней темным предметом в сторону тварей. Хлопок – и подобравшийся для прыжка скелет трехголового и шестиногого пса рухнул. В осколке черепа центральной головы человек заметил небольшой кусочек серебра, сплющившийся при ударе.
А всадник, выстрелив еще раз, пришпорил коня и спустя несколько секунд оказался возле ошалело взирающего на останки мертвых тварей человека. Сильная рука, не особо церемонясь, сгребла его за воротник и закинула позади седла.
– Держись за меня! – звонко крикнул всадник и дал коню шпоры.
Человек хотел было лучше разглядеть своего спасителя, но, во-первых, тот был закутан в плащ так, что открытым оставалось лишь лицо, а человек сидел за спиной всадника, во-вторых, бешеный карьер коня не располагал к разглядыванию, в-третьих, рана в груди наконец дала о себе знать… Человек потерял сознание.