Девятимечье. Тетралогия
Шрифт:
Ларне стояла у стены, не видя ничего вокруг. В глазах было темно, в голове стучал молот, и девушка не хотела ничего, кроме как упасть. Но вокруг ходили какие-то люди, и Ларна, хотя видела их как смутные тени, все же поплелась вдоль стены. Она долго шла, падала, с трудом вставала, скуля от боли, но все равно шла куда-то. Куда? Зачем? Этого она не знала, просто шла. Наконец девушка забилась между двумя огромными ящиками и упала. Хриплые стоны вырывались из ее рта, но рядом не было никого, кто мог бы их услышать.
Отряд портовой стражи Харнгирата двигался по территории порта с очередной проверкой. Командир отряда
Вдруг из-за двух огромных ящиков послышался тихий, почти неслышный стон. Офицер приказала отряду остановиться. Держа наготове меч, одна из стражниц прошла за ящики и замахала рукой, подзывая остальных. Подойдя, офицер увидела лежащую на земле изможденную девушку лет шестнадцати с ввалившимися щеками и полубезумным взглядом. Не понимая, как она могла здесь оказаться и зачем вообще пришла в порт, женщина рассматривала ее. Та с ужасом смотрела на нее и силилась подняться на ноги, но явно не могла этого сделать. Офицер вдруг поняла, что девушка не харнгиратская – черные спутанные волосы по плечи, большие глаза и слишком белая кожа. Несмотря на свою изможденность, она была очень хороша собой, какой-то знойной, южной красотой. Стражница наклонилась и негромко спросила:
– Ты откуда? И что здесь делаешь?
– Извините… – с трудом прохрипела Ларна, испуганная вниманием стражи, и начала с трудом, цепляясь пальцами за стену, вставать. – Мне просто очень трудно идти… Да и идти… некуда…
Наконец ей удалось встать, но она продолжала держаться за стену. Девушка шаталась и хватала ртом воздух, ноги тряслись и подгибались. Она вдруг с удивлением осознала, что все стражники вокруг – женщины. Не сразу Ларна вспомнила, что в Харнгирате – власть женщин, а мужчины могут быть только рабами. В своей новоприобретенной ненависти девушка отчаянно позавидовала живущим здесь. Офицер обратила внимание на кровавые пятна на подоле ее платья и спросила:
– Так что с тобой случилось?
– Я… Я, сдуру, нанялась корабельной шлюхой… Не знала ведь… Не знала, что это такое… Хотелось мир посмотреть… Посмотрела… Капитан понял, что я впервые и вписал в контракт пункт, не дающий мне права отдыха… А матросов было больше двухсот…
– Больше двухсот?! – не поверила офицер. – А ну-ка наклонись.
Ларна безразлично повернулась к ней задом, ей все было безразлично, мечтала только об одном – побыстрее сдохнуть, чтобы ее наконец оставили в покое. Девушка с трудом наклонилась, опершись руками об стену и хотела закинуть одной рукой подол платья себе на спину, но не смогла этого сделать, руки не слушались ее. Офицер сама подняла подол и с ужасом уставилась на выглядящие сплошным синяком худые ягодицы. Женщина гневно сжала губы и очень осторожно осмотрела девушку. Увиденное настолько потрясло ее, что глаза командира отряда полезли на лоб. Она подозвала остальных стражниц:
– Девочки, гляньте на этот кошмар…
Стражницы подошли и их реакция была еще более резкой. Одна со злобой бросила:
– Да скота,
– И что? – потрясенно спросила офицер у девушки. – Они тебя в таком состоянии насиловали?…
– Да… – безразлично ответила Ларна, ее ноги подкашивались, она очень боялась снова упасть и вызвать этим гнев стражи.
– Сколько же тебе платили за такое издевательство? – спросила одна из стражниц.
– Серебряную монету в день.
– Монету в день?! – вскрикнула офицер, ее лицо пошло красными пятнами.
Она с ужасом и болью смотрела на несчастную девочку – ребенок же еще совсем! Женщина попыталась представить, что чувствует бедняжка, и задрожала. Она хотела было что-то сказать, но перехватило дыхание от ярости. Да как же у них совести-то хватило? Нет, какие все-таки скоты эти мужчины… Им действительно место в рабских домах! Жаль, что не во всем мире так, а только у них, в Харнгирате. Но капитан осмелился вышвырнуть умирающую девочку на берег здесь, и это была его самая большая ошибка! Женщина резко повернулась к сбившимся вокруг Ларны, что-то гневно обсуждающим стражницам, и приказала:
– Рада, Ривин, отведете девочку к целительнице, сама она не дойдет. А я нанесу визит этому капитану, разъясню ему, что к чему в Харнгирате. И что есть преступление против женщины!
Офицер помогла Ларне выпрямиться и развернула девушку лицом к себе.
– Как тебя зовут, малышка? – тихо и ласково, едва не плача от жалости, спросила она. – И как назывался этот проклятый корабль?
– Меня – Ларна… А корабль зовется "Морская Дева"… Имя капитана – Даор.
– А меня зовут Дарин Орсанх из клана Синего Древа, – улыбнулась женщина.
Она нежно погладила замученную девочку по щеке и, махнув остальным стражницам следовать за собой, быстро пошла в сторону причалов.
– Как же ты так влипла, маленькая? – сочувственно спросила Ларну одна из оставшихся с ней стражниц, суровая, иссеченная шрамами женщина с грубоватым лицом, которую офицер назвала Радой.
– Я же не знала… – пролепетала девушка.
Ей становилось все хуже и хуже, голова кружилась, тошнило. Не выдержав, Ларна рухнула на колени и ее вырвало.
– Что с тобой? – встревожено наклонилась над ней вторая стражница, Ривин.
– Не знаю, тошнит…
– Постоянно тошнит? – вмешалась Рада.
– Да.
Стражницы переглянулись, и Ривин укоризненно покачала головой – несчастная дурочка перед отплытием даже не удосужилась зайти к ведьме, чтобы наложить заклятие от беременности, и теперь носит неизвестно чьего ребенка. Мало ей прочих бед!
– Ну что, пошли? – спросила стражница.
Рада помогла Ларне встать, но она не могла идти, ноги подгибались. Тогда стражница, тяжело вздохнув и снова укоризненно покачав головой, отдала свое копье подруге и подняла девушку на руки. Ларне стало так уютно в крепких руках Рады, что даже боль отступила куда-то вдаль. Она не смотрела вокруг и не видела, куда ее несут. А стражницы несли ее к хорошо знакомой целительнице, чьими услугами пользовался весь полк, так как магическое исцеление стоило слишком дорого и было им не по карману. Ларна смутно осознавала, что ее пронесли через ворота порта, что Ривин рассказывает кому-то ее историю, слышала возмущенный ропот многих женских голосов, но все это проходило мимо ее сознания.