Девять совсем незнакомых людей
Шрифт:
– Никто не уезжает раньше срока, – повторил Яо. – Такого просто не бывает. Никто не хочет уезжать отсюда вообще! Вы накануне воистину преображающего опыта, Фрэнсис.
Он провел ее в большую комнату в боковой части дома с эркерными окнами, из которых открывался вид на долину, и длинным, словно монастырским, столом.
– Это столовая, где вы будете есть. Все гости, конечно, едят вместе.
– Конечно, – хрипловато повторила Фрэнсис и откашлялась. – Отлично.
– Завтрак сервируют в семь, в полдень ланч, обед в шесть часов.
– Завтрак в семь? –
– Но вы говорите о прежней Фрэнсис! Новая к семи часам уже успеет побывать в классе тайцзи и помедитировать с инструктором, – заявил Яо.
– Я в этом серьезно сомневаюсь, – сказала Фрэнсис.
Яо улыбнулся, явно уверенный в своей правоте:
– За пять минут до еды – или до фруктового коктейля в период голодания – звонит колокол. Мы просим вас приходить в столовую сразу, как только его услышите.
– Безусловно, – ответила Фрэнсис, хотя в ней и нарастало ощущение ужаса. Она совсем забыла о периодах голодания. – А у вас есть… доставка еды в номер?
– К сожалению, нет, но утренний и вечерний коктейли будут приносить вам в комнату, – сказал Яо.
– А что, клубных сэндвичей в полночь нет?
Яо с отвращением содрогнулся:
– Конечно нет! – Он провел ее через столовую в уютную гостиную, вдоль стен которой стояли книжные стеллажи; вокруг мраморного камина разместились кресла. – Лавандовая комната. В любое время, когда захотите покоя, пожалуйста, приходите сюда. Почитаете, попьете травяного чайку…
Некоторые слова он произносил с американским акцентом.
– Мило, – сказала Фрэнсис, успокоившись при виде книг.
Они подошли к закрытой двери с надписью «ПОСТОРОННИМ НЕ ВХОДИТЬ», выведенной по трафарету золотыми буквами, и у Фрэнсис, которая оставалась Фрэнсис, возникло сильное желание распахнуть ее. Комнаты отдыха только для членов клуба, в котором она не состояла, были невыносимы.
– Эта дверь ведет наверх, в кабинет директора. – Яо тихонько прикоснулся к двери. – Мы просим вас открывать ее, только если вам назначено.
– Конечно, – обиженно произнесла Фрэнсис.
– Чуть позже сегодня вы встретитесь с директором, – сказал Яо, словно обещая какое-то особое угощение, которого она давно ждала. – На вашей первой медитации с инструктором.
– Превосходно, – буркнула Фрэнсис сквозь сжатые зубы.
– А теперь вы наверняка хотите посмотреть спортивный зал, – объявил Яо.
– Да не так чтобы очень, – сказала Фрэнсис, но он уже вел ее через вестибюль в противоположную часть дома.
– Сначала здесь была гостиная. Ее переоборудовали в современный спортзал.
– Да, вот это настоящая трагедия, – заявила Фрэнсис, когда Яо открыл стеклянную дверь и она увидела полную света комнату, заставленную, как ей показалось, пыточными устройствами.
Улыбка Яо словно споткнулась.
– Мы сохранили всю историческую лепнину. – Он показал на потолок.
Фрэнсис хмыкнула. Замечательно.
Яо посмотрел на ее лицо и поспешил закрыть дверь в спортзал.
– А теперь я покажу вам студию йоги и медитации. – Он прошел мимо спортзала к двери в дальнем углу дома. – Берегите голову.
Фрэнсис пригнулась, проходя под дверным косяком, хотя необходимости в этом не было, и последовала за ним по узкой каменной лестнице.
– Я чую винный запах.
– Напрасные надежды, – тут же разочаровал Яо. – Это призрак прошлого.
Он толкнул тяжелую дубовую дверь, приложив некоторые усилия, и пропустил ее в неожиданно просторное гулкое помещение со сводчатым потолком и деревянными балками. Вдоль каменных стен стояло несколько стульев, а на дощатом полу через небольшие интервалы лежали прямоугольные коврики голубого цвета.
– Сюда вы будете приходить, чтобы заниматься с инструктором йогой и медитацией, – сказал Яо. – Вы будете проводить здесь много времени.
В комнате было тихо и прохладно, на призрачный запах вина накладывался аромат благовоний. Здесь царила атмосфера покоя и умиротворения, и хотя Фрэнсис не была поклонницей йоги, но сразу решила, что ей здесь будет хорошо. Много лет назад она записалась на курс трансцендентальной медитации, надеясь на просветление, и каждый раз без единого исключения начинала клевать носом через две минуты попыток сосредоточиться на дыхании. Проснувшись в конце занятия, она узнавала, что все остальные видели вспышки света, картины из прошлых жизней и ощущали восторг или что-то такое, пока Фрэнсис дремала и пускала слюни. Получается, она платила за сорокаминутный сон раз в неделю. Она явно будет проводить в этой студии немало времени в дремоте, и ей будут сниться сны о вине.
– Раньше, когда здесь был виноградник, в подвале помещалось до двадцати тысяч бутылок. – Яо показал на стены, хотя полок для хранения вина больше не было. – Но первоначально дом использовался то как склад, то как тюрьма, а то и как укрытие от бандитов.
– Если бы стены могли говорить, – пробормотала Фрэнсис. Ее внимание привлек большой плоский экран, висящий на одной из балок. – Что это? – (Экран казался здесь совсем не на месте после рассказа Яо о ранней колониальной истории дома.) – Я думала, мы в среде, свободной от гаджетов.
– Совершенно свободной, – согласился Яо и, нахмурившись, посмотрел на экран. – Но мы недавно установили систему безопасности и интерком, так что теперь, когда возникает необходимость, можно связываться друг с другом, находясь в разных концах пансионата. Территория тут довольно большая, а безопасность наших гостей имеет безусловный приоритет. – Здесь он резко изменил тему. – Уверен, Фрэнсис, это вас заинтересует.
Он провел ее в угол помещения к кирпичу, почти невидимому за одной из балок потолка. Фрэнсис надела очки и прочла вслух аккуратную надпись: «Адам и Рой Вебстеры, каменщики, 1840».