Девять принцев Амбера
Шрифт:
Наглый хмырь развернулся и бросился бежать; широко раскрытые глаза его побелели от страха, челюсть отвисла.
Рэндом поднял пистолет и аккуратно прицелился прямо в спину бегущего; мне удалось стукнуть его по руке, как раз когда он выстрелил.
Пуля чиркнула по бетонному покрытию и срикошетила назад.
Рэндом резко повернулся ко мне; лицо его было белым как мел.
— Ты, кретин чертов! Выстрел мог взорвать бак!
— А еще мог пришить того типа. Ты ведь в него целился?
—
— Свою честь я способен защитить сам, — медленно проговорил я, и душу мою вдруг охватило какое-то холодное ощущение собственного могущества. — Мне, а не тебе, было решать, казнить его или миловать. — Я с трудом сдерживал охвативший меня бешеный гнев.
И тут Рэндом виновато опустил голову.
Я услышал, как захлопнулась дверца грузовика, и цистерна ринулась по дороге вниз.
— Прости меня, брат, — сказал Рэндом. — Я бы никогда не осмелился… Но ужасно обидно было слушать, как кто-то из этих разговаривает с тобой таким тоном. Я понимаю: мне, разумеется, следовало подождать, пока ты сам решишь, как с ним поступить. По крайней мере, я должен был сначала посоветоваться с тобой.
— Ладно. Что там говорить. Давай выбираться на дорогу, — сказал я ему. — И поехали дальше, если сможем.
Задние колеса увязли в грязи по самые оси. Я озадаченно смотрел на них. Но тут Рэндом окликнул меня:
— Порядок, я взялся за передний бампер. Берись за задний и отнесем ее на дорогу… а потом будем держаться левой стороны.
Он не шутил.
Рэндом что-то сказал насчет меньшей силы притяжения, но настолько меньшей она не была. Я знал, что силен, но сомневался, что сумею поднять заднюю часть «Мерседеса». С другой стороны, иного мне не оставалось: Рэндом явно именно этого от меня и ожидал, а посвящать его в пробелы своей памяти сейчас не стоило.
Так что я присел на корточки, взялся за бампер и начал потихоньку выпрямлять ноги. Задние колеса с чавканьем вылезли из земли. Машина была — черт побери! — довольно-таки тяжелой, но я вполне мог ее держать, да еще в полуметре над землей!
При каждом шаге я погружался сантиметров на пятнадцать в мягкую почву, однако машину нес. И Рэндом тоже на своем конце вполне справлялся.
Мы поставили ее на дорогу, и мышцы лишь чуть-чуть ныли от напряжения. Потом я снял ботинки, вылил из них грязную жижу, вытер изнутри пучком травы, выжал носки, счистил грязь с брюк, швырнул свою обувь под заднее сиденье и босиком залез в машину.
Рэндом тоже быстренько прыгнул на свое сиденье и произнес:
— Слушай, я бы хотел еще разок перед тобой извиниться…
— Да ладно, —
— Да, конечно, но мне бы не хотелось, чтобы у тебя оставалась заноза в памяти…
— Не останется, — успокоил я его. — Просто отныне умерь свой пыл, когда будешь убивать кого-то в моем присутствии.
— Хорошо, — пообещал он.
— Тогда поехали. — И мы двинулись дальше.
Сначала мы долго пробирались по узкому, засыпанному камнями ущелью, потом миновали какой-то странный город, который, казалось, целиком был сделан из стекла или чего-то в этом роде; здания там были высокими, узкими и поразительно хрупкими, а люди просвечивали под розовым солнцем так, что отчетливо видны были их внутренние органы и даже остатки пищи, съеденной недавно. Прозрачные люди, толпясь на перекрестках, удивленно смотрели на мчащийся мимо автомобиль, однако ни один не махнул нам вслед рукой и ни один не решился перейти нам дорогу.
— Местные будут обсуждать это событие еще много лет, — заявил мой брат.
Я только кивнул.
Затем дорога как таковая кончилась: теперь мы ехали по какому-то бесконечному пласту силикона. Потом пласт стал уже и превратился как бы снова в дорогу, а еще через некоторое время слева и справа от нас появились болота, глубокие, полные коричневой вонючей жижи. Я заметил — клянусь! — как настоящий диплодок высунул из болотной воды голову и уставился прямо на нас. Потом над нами низко пролетел гигантский крылатый ящер с перепончатыми, как у летучей мыши, крыльями. Небо теперь было ярко-синим, а золотое, цвета опавших листьев солнце светило вовсю.
— У нас осталось меньше четверти бака, — сообщил я.
— Ну ладно, — сказал Рэндом. — Останавливай машину.
Я остановил и стал ждать.
Довольно долго — может быть, минут пять-шесть — брат молчал, потом промолвил:
— Поехали дальше.
Километров через пять мы наткнулись на груду бревен, и я начал ее объезжать. Вдруг прямо посреди завала появилась какая-то дверь, и Рэндом велел мне:
— Останови машину и посигналь.
Я повиновался; вскоре бревенчатые ворота задвигались на своих огромных железных петлях, заскрипели и распахнулись.
— Заезжай, — сказал Рэндом. — Это неопасно.
Я проехал в ворота и слева заметил три красноголовые бензоколонки «Эссо», а за ними — самый обыкновенный маленький домик, какие я бесчисленное множество раз видел на бензозаправочных станциях, но при более, так сказать, обычных обстоятельствах. Припарковавшись возле одной из бензоколонок, я стал ждать.
Парень, что вышел из домика, был не выше полутора метров ростом, однако немыслимо толстый, а нос у него цветом напоминал спелую землянику. В плечах — косая сажень.