Девять минут до взрыва
Шрифт:
– …пятнадцать тысяч в месяц! Это хорошие деньги, Дима! Так шо… может, в понедельник сходишь в нашу контору?
Краснов повернул к ней голову. Ему понадобилось усилие, чтобы вникнуть в то, что она говорит.
– Баксов? – он посмотрел на нее исподлобья. – Пятнадцать тысяч баксов?
– Тю! Та ты шо?! – Марина запахнула халат на груди, потом подошла к нему и попыталась погладить по голове (он отбросил ее руку, после чего отодвинулся подальше, в самый угол). – Та яки баксы… Где ж у нас столько заработаешь?!
– Вот то-то и оно, – угрюмо сказал он. – Херня это все.
– А шо, разве «пятнашка» в месяц –
Краснов сгреб со стола початую пачку сигарет и зажигалку. Отсоединил от зарядки мобильник – он купил трубку в станице Сунженской задешево на местном базарчике у ингушей еще с полгода назад. Поднялся с табуретки; отодвинул плечом хозяйку; он сейчас, по правде говоря, едва сдерживался, чтобы не пустить в ход руки…
– Димка, ты чего?!
Краснов выбрался из кухни и направился в коридорчик, где висела его джинсовая куртка. Она – за ним.
– Дима, ну шо я такого сказала?! – Марина, всполошившись, схватила его за локоть правой руки. – Постой… Та куда ж это ты собрался… на ночь глядя?! Димочка… извини… я шо-то не то сказала, да?! Та я ж не со зла! Да подожди ты… давай поговорим!!
Краснов обулся в свои новенькие кроссовки. Взял с полки бейсболку, снял с плечиков куртку. Проверил, все ли на месте. В нагрудном кармане должен быть его гражданский паспорт… Ага, есть, не вытащила, не догадалась… В комнате, в шкафу, хранятся еще кое-какие его вещи. Но это все ерунда, пустяки, потом как-нибудь заберет. А нет… ну и не велика потеря.
– Дима?! А хочешь… хочешь, водочки выпьем?! – она попыталась его остановить. – В холодильнике цельная пляшка есть! И огурчики солененькие, такие, как ты любишь!
– Она положила ему руку на живот, а следом попыталась расстегнуть брючный ремень.
– Ну то шо там наш «хлопчына»? Хочешь, я прямо тут тебе… это сделаю?!
Марина присела на корточки и попыталась было стащить с него джинсы. Краснов сбросил с себя ее цепкие руки, оттолкнул, освобождая проход к двери.
– Димочка, хлопчик мой…
– Да пошла ты! – зло сказал Краснов, хлопнув напоследок входной дверью. – Не хочу я жить вот т а к, понятно?!! Ищи себе другого «хлопчыну»…
Он вышел из парадного, пересек двор, выбрался через проход на Песчаную. Недавно прошел дождь; под тусклым светом уличных фонарей блестели лужицы. Краснов задумался над тем, что ему делать дальше. По ходу, не оставалось ничего другого, как ехать к матери с отчимом – они живут в другом конце города. Но не очень-то хотелось ему возвращаться в «отчий дом», именно сейчас у него не было такого настроения. Пятница, вечер… Молодежь, блин, гуляет, отрывается в такое время. А он, видите ли, не знает, чем себя занять. Разве о такой жизни он мечтал, когда думал о том, чем займется на «гражданке»? Из-за этой «липучки» Марины он на время позабыл и о своих планах, и о том, что у него есть друзья детства; что есть ребята, которые еще его не забыли, с которыми он общался в эти дни меньше, чем ему самому этого бы хотелось.
Краснов посмотрел на наручные часы: половина одиннадцатого.
Вытащил из кармана мобилу; несколько секунд размышлял,
– Леха, привет! Это я, Краснов. Извини, что так поздно…
В трубке послышался жизнерадостный голос приятеля.
– О-о, какие люди… Здорово, братишка! Ты куда это пропал, Димон?! Нехорошо забывать старых друзей.
– Так звоню же вот! Ну… тут были кое-какие обстоятельства.
– У этих твои «обстоятельств», я так понимаю, женское имя? – в трубке раздался смешок.
– Ммм… да, не без этого. Слушай, Леха… А ты чем сейчас занят?
– По городу катаемся с приятелями. Тут в одном месте подзависли… но скоро освободимся. А ты? Какие у тебя планы?
– Э-э… может того… накатим? А то че-то настроение паршивое.
– Ну… это можно. А ты че, с бабой своей поругался? Или какие проблемы появились?
– Да разная всякая мелкая хрень… – Краснов замялся. – Ерунда, короче. Ну так что? Куда мне подъехать?
– А ты где сейчас?
– На Песчаной…
– Ага, понятно. Отлично! – в трубке несколько секунд длилось молчание, затем приятель сказал. – Слушай, Димон. Мы тут собираемся на «дискач» заглянуть. Там до пяти утра веселье, так что будет время и поговорить, и оторваться по полной! Так что давай, дуй к «Машиностроителям» и жди возле входа в ДК! Мы будем на месте… где-то минут через сорок.
От Песчанной до ДК «Машиностроителей» ходу было всего четверть часа. Краснов по дороге завернул в круглосуточный лабаз: купил поллитровку «Столичной», упаковку чипсов, мятных леденцов, банку «колы» и пачку сигарет про запас. Выпивку сунул в пластиковый пакет, а сам пакет – под мышку. Перебрался на другую сторону улицы 9-го Января. Возле освещенного входа ДК «Машиностроителей», когда он туда подошел, терлись небольшие компании, состоящие в основном из девчонок лет семнадцати-восемнадцати. Внутри заведения курить, видимо, запрещали, вот они и выбежали на перекур из сотрясаемого децибелами здания…
Оглядевшись и не обнаружив на месте приятеля, с которым они уговорились здесь встретиться, Краснов отошел чуть в сторону, к остановке. Сел на лавочку, положил пакет рядышком. Вытащил из пачки сигарету, закурил; он был взвинчен, раздражен, пожалуй, даже зол – но все же пытался держать себя в руках.
Еще совсем недавно он, кажется, был всем доволен. Как-то незаметно минули четыре недели с того памятного дня, как он вернулся в родной Воронеж. Отдыхал, релаксировал, старался ничего не брать в голову. Первого июля закончился срок действия его контракта: Краснов после «срочки» отслужил еще два года в армии, в частях Северо-Кавказского военного округа. Последняя должность – замковзвода в 403-м МСП 19-й СД 58-й армии СКВО. Звание – старший сержант. Перезаключать контракт он не стал, не захотел: и зарплата перестала устраивать, и стремно служить в Ингушетии, где что ни неделя, то обстрел, или подрыв, или еще какая-то хня… Да и надоело порядком: за все четыре с лишком года он имел лишь два полноценных отпуска (которые растратил на гульбу, на застолья). Его воронежские кореша живут в полный рост, девок топчут, дела какие-то крутят. А он, пехтура, вояка гребаный, так ничего хорошего в этой жизни пока и не видел.